Книга Развод. 10 лет за измену, страница 76 – Ольга Гольдфайн

— На себя посмотри, — парирует дрянь.

Меня взрывает.

Хватаю за предплечье, пальцы сжимают тонкую руку. Кожа да кости остались.

— Давай отойдем к окну, надо один вопрос обсудить.

Бывшая недовольно выдергивает конечность, но все же сворачивает к широкому подоконнику, заваленному горшками с полудохлыми цветами.

— Лен, — начинаю требовательно, без предисловий. — Отцу нужна еще одна операция по пересадке кожи. Я хочу в Москву его отвезти, в нормальную клинику. И Эльке нужна реабилитация. Ей ногу второй раз ломать будут, аппарат какой-то ставить, чтобы нарастить кость и убрать хромоту. На все это нужны деньги, и немаленькие.

— А я при чем? — удивленно вскидывает брови, и эта ее наигранность выводит меня из себя.

— Ты серьезно? — рычу, нависаю сверху. — Ну ты же понимаешь, что виновата во всем, что произошло? Мать убила, отца сделала инвалидом, Эльку покалечила.

Ленка покаянно опускает голову и смотрит в пол. Вижу шанс продавить свое решение.

— Да, понимаю, — шепчет бескровными губами.

— А раз так, предлагаю единственно верный выход: продать НАШУ квартиру и отдать деньги мне. Это будет справедливо. Ты хотя бы частично сможешь искупить свою вину.

Бывшая хлопает глазами, рот приоткрывается от удивления. Взгляд становится растерянным, как у подстреленной птицы.

Что, не ожидала?

— А мы с Аленкой где будем жить? — заглядывает мне в лицо.

— У твоего адвоката, где же еще? — бросаю с ядовитой усмешкой. — Ты ведь и так к нему переехала? Или я что-то путаю?

— Мы разведены, Руслан, — голос поганой суки дрожит. — Какие у тебя ко мне могут быть претензии?

— Нас только что развели, дорогая! — снова наклоняюсь к ней, дыша злостью. — А ноги перед Резниковым ты раздвинула гораздо раньше. Потому он, благодетель хренов, и от гонорара отказался.

— Отказался?.. Я не знала… — растерянно теребит ремешок сумки, и мне хочется со всей дури ударить эту лживую, неверную тварь. Выместить на ней всю боль и злость, что разъедают меня изнутри.

Это ведь она виновата, что все у меня пошло через одно место!

Ну чего ей не хватало? Не пил, не бил, домой приходил, деньги приносил. Жила как у Христа за пазухой!

Нет, ей понадобилось УЗНАТЬ ПРАВДУ!

Узнала? Получила? Теперь расхлебывай!

Стискиваю зубы так, что челюсти скрипят. Бросаю небрежно:

— Позвони, когда найдешь покупателей.

— Руслан… Я согласна. Согласна отдать тебе половину суммы. А на оставшиеся… на оставшиеся куплю Аленке хотя бы комнату.

Надо же, о ребенке решила подумать! Хрен тебе, дорогая!

— Аленке хату новый богатый ПАПА купит, — отрезаю, глядя ей в глаза с ненавистью. — А здоровье моему отцу и ногу моей женщине ты обязана вернуть. Это твой долг!

Разворачиваюсь и ухожу, оставляя ее размазанной по полу последним аргументом.

Надеюсь, до сучки, наконец, дошло: за все дерьмо, что она сделала, придется заплатить.

Внутри по венам разливается злая, черная радость. Какое-то сумасшедшее удовлетворение оттого, что заставил бывшую жену прогнуться, сломал ее.

Сажусь в машину, хлопаю дверью. Включаю звук на телефоне и вижу три пропущенных от лечащего врача отца. Сердце неприятно екает.

Набираю его номер.

— Григорий Павлович, это Руслан Верещагин. Вы звонили?

— Да, Руслан, — устало произносит доктор на том конце провода. — Ваш отец… Сердце не выдержало… Реанимационные усилия не принесли результата… Он скончался час назад…