Книга Развод. 10 лет за измену, страница 73 – Ольга Гольдфайн

Когда нас накрывает, Лена вскрикивает, до боли сжимая меня в объятиях, и ее тело бьется в моих руках в сладкой, освобождающей судороге.

Глухо рычу, сгорая в ее огне, отдавая себя без остатка, словно с этим импульсом передаю ей весь запас своих жизненных сил.

Тишина возвращается в комнату не сразу. Тяжело дышу, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи и вдыхая запах ванили и разгоряченной женской кожи.

Осторожно скатываюсь на бок, чтобы не давить на нее, но не отпускаю. Притягиваю Лену вплотную к себе, укрывая нас одеялом.

Она доверчиво кладет голову мне на грудь. Пальцами перебираю влажные пряди ее светлых волос. И вдруг понимаю: она расслаблена. Впервые за все это время ее мышцы не натянуты, как стальные тросы. В ней нет привычной дрожи.

Через десять минут ее дыхание становится глубоким и ровным. Лена засыпает. Без снотворного. Без обезболивающих. Настоящим, здоровым сном.

Смотрю в темный потолок гостиничного номера, слушая шум дождя и крепче прижимая хрупкое сокровище.

Рисую в голове картинку: беременная Лена с распущенными волосами и в голубом сарафане идет по цветущему лугу в букетом ромашек в руках.

И верю: так будет.

Костьми лягу, мир переверну, но сделаю свою девочку здоровой и счастливой!

Никогда не празднуй победу на глазах у проигравшего врага.

Он этого не забудет.

Лена

Время сжалось в тугую пружину, которая вот-вот с силой ударит мне по лицу.

Чем ближе дата судебного заседания, тем глубже проваливаюсь в вязкий, липкий ступор.

Постоянно ловлю себя на том, что замираю с чашкой в руке посреди кухни, глядя в никуда. Мозг отключается, застывает в одной-единственной точке ужаса.

— Мам, а мы пойдем в зоопарк в субботу? Ма-ам?

Вздрагиваю, роняя ложку. Перевожу мутный взгляд на Аленку.

Она смотрит на меня своими огромными глазами, в которых плещется недоумение. А я не могу ей ответить. Потому что в голове вместо лисиц и зайцев крутятся жуткие картины: казенные стены, колючая проволока и моя дочка в детском доме. Одна.

Цепенею при каждом упоминании Олегом «дня икс». Руки становятся ледяными, когда снова и снова перечитываю судебную повестку. Она лежит на прикроватной тумбочке, насмехаясь надо мной. А рядом — другой конверт. Яркий, с золотым тиснением. Приглашение на свадьбу.

Наташка выходит замуж. А я даже не знаю, смогу ли прийти на ее праздник. Буду ли вообще на свободе…

Утро судного дня встречает меня серой хмарью за окном и тошнотой. Олег спокоен как удав. Он моя скала, мой единственный спасительный остров в этом бушующем океане паники.

Олег просит меня одеться скромно, не наносить макияж и по возможности заплести волосы в косу.

Защитник знает, как вызвать у судьи сочувствие. А в нашем случае судья — женщина, и есть надежда, что она поймет мои чувства. Состояние аффекта от наглого визита любовницы в мой дом.

Киваю, послушно переодеваясь в мышиный наряд. Заплетаю косу, глядя в зеркало на бледную незнакомку с огромными, запавшими глазами. На подсудимую…

Зал суда небольшой. Клетка для подсудимых стоит в стороне, от ее вида у меня подгибаются колени.

Олег уверенно усаживает меня за стол рядом с собой. Его теплая рука на моей спине — единственный источник жизни.

Дверь распахивается, и в зал вплывает она. Эльвира. Верещагин семенит, как верный паж.