Книга Развод. Цветущий сад, страница 35 – Яра Славцева

Я вспомнила Влада и почему-то сразу внутренне напряглась.

— Вы думаете, он такой?

Полина Андреевна посмотрела поверх чашки.

— А вы уже думаете именно о нём?

Я почувствовала, как предательски нагреваются щёки.

— Я думаю о комиссии.

— Конечно.

Она усмехнулась, но без злости.

— Неважно. Даже если он порядочный, это не отменяет структурных законов среды. Запомните главное: не просите, где можно предлагать. И не заигрывайте, где нужно стоять на проекте.

— Я не собиралась заигрывать.

— Вот и хорошо. Значит, у вас хотя бы одна проблема меньше.

По дороге домой я думала не только о конкурсе.

Точнее, не только о проекте.

Влад действительно всё чаще появлялся в моих мыслях — не как мужчина ещё, нет, это было бы слишком рано и слишком похоже на побег от собственной боли в чужую фигуру. Скорее как опасная зона внимания.

Он раздражал меня своей жёсткостью. Своими точными вопросами. Тем, как будто видел сразу и слабое, и сильное. Но именно поэтому рядом с ним невозможно было спрятаться за ролью.

После Бориса это ощущалось почти как отвыкание от наркоза.

Борис годами объяснял мне, кто я такая: мягкая, талантливая, но непрактичная; тонкая, но не для серьёзного; умная, но не в масштабе реального мира.

Влад пока ничего не объяснял. Только проверял.

И от этого хотелось держать спину ровнее.

Через два дня случилось то, о чём предупреждала Полина Андреевна.

На мою почту пришло письмо от архитектурного бюро «Линия». Я знала их: местные, крепкие, умеют выигрывать муниципальные конкурсы не талантом, а связями, скоростью и правильным типом мужской уверенности.

Текст был безупречно вежливый.

Уважаемая Марина Сергеевна,

видим потенциал вашего подхода и предлагаем обсудить формат возможного сотрудничества в рамках финального этапа…

Дальше шли обороты про «объединение компетенций», «синергию», «усиление позиции на защите», «юридическое и техническое сопровождение».

Я прочла дважды и почувствовала, как во мне поднимается ледяная ясность.

Это был не союз.

Это было предложение красиво войти в чужую тень.

Чтобы потом, если что, сказать:

да, интересная женщина, был у неё там какой-то живой взгляд, но проект, конечно, вытянула команда.

Я переслала письмо Полине Андреевне.

Ответ пришёл через минуту:

Если согласитесь — я перестану с вами разговаривать.

Я рассмеялась в голос.

Потом открыла новое письмо и написала:

Благодарю за интерес к моей работе. На данном этапе я предпочитаю продолжать участие самостоятельно.

Отправила.

И почувствовала странное удовольствие.

Иногда отказ — это первая взрослая форма уважения к себе.

Вечером мы с детьми поехали в центр купить мне нормальную папку для финальной презентации и заодно обещанное мороженое, хотя на улице было едва плюс пять. Алина ела своё фисташковое так сосредоточенно, словно выполняла миссию государственной важности. Тимофей шёл рядом, засунув руки в карманы, и делал вид, что ему с нами случайно по пути.

На площади у фонтана мы столкнулись с Борисом.

Он был не один.

С Ильяной.

У неё на шее был серый кашемировый шарф, слишком мягкий и дорогой для её возраста. Борис что-то говорил, наклонившись к ней, и в этой интонации — внимательной, сдержанной, услужливо-тёплой — я вдруг услышала то, чего у нас с ним не было уже очень давно.

Не любовь даже.