Книга Развод. Цветущий сад, страница 38 – Яра Славцева

Это красиво звучит.

И отвратительно в быту.

Потому что правда, если уж на то пошло, редко приходит в таком дорогом пальто и так долго просит извинений за причинённые неудобства.

После площади мы сели в машину, и Борис молчал дольше обычного.

Я смотрела в окно на серый город и ждала, когда он заговорит первым.

— Не надо было ехать в центр, — сказал он наконец.

— Почему? Там плохая экология?

Он бросил на меня взгляд.

— Ты понимаешь, о чём я.

— Понимаю. Тебе было неприятно.

— Мне было не всё равно.

— Это разные вещи?

Он сжал руль сильнее.

— Ильяна, хватит.

Я пожала плечами.

— Я просто уточняю.

Некоторое время мы ехали молча. Потом я сказала:

— Твой сын тебя ненавидит.

— Не надо.

— А что? Это не трагедия, Боря. Это следствие. Иногда дети вообще очень адекватно реагируют.

Он резко затормозил на светофоре.

— Ты можешь хоть раз не анализировать мою жизнь как чужой кейс?

Я повернулась к нему.

— А ты можешь хоть раз не делать вид, что от точных слов всё становится хуже, чем есть?

Он молчал.

Я смотрела на его профиль — красивый, напряжённый, уже чуть усталый. В сорок с лишним мужчины часто становятся честнее лицом. Всё, что они из себя строили, начинает проступать складками, манерой держать челюсть, усталостью век.

— Ты знаешь, что меня больше всего бесит? — спросила я.

Он не ответил, но и не остановил.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь удержать обе версии себя. Хорошего отца. Хорошего бывшего мужа. Новую свободную жизнь. Меня. Бизнес. Репутацию. И всё это без настоящей цены.

— Я плачу цену каждый день.

— Нет. Пока только входной билет.

Он резко повернулся ко мне:

— А ты что, эксперт по ценам?

Я улыбнулась.

— В моём детстве иначе не выживали.

Это обычно останавливало людей. Не жалостью — любопытством. Потому что красивое тело, дорогие кроссовки и уверенный голос плохо сочетаются в головах с дешёвой кухней, пьяным отчимом и дырявыми зимними ботинками.

Но Борис сегодня был слишком занят собой.

— Я не прошу у тебя совета, — сказал он.

— А я не предлагаю. Я просто хочу понять, с кем живу.

Он усмехнулся без радости.

— С эгоисткой, наверное.

— Не новость. Я тоже живу не с гуманитарной миссией.

Он посмотрел на меня дольше.

— Тогда зачем ты со мной?

Хороший вопрос.

Самый честный за день.

Я отвернулась к окну.

— Потому что ты был дверью.

— Был?

— Не драматизируй. Я имею в виду — в другую жизнь. Больше денег. Другой круг. Возможности. И да, мне это нравится. Я никогда не притворялась, что меня не интересует статус.

Он кивнул медленно, как будто сам себе подтверждая что-то неприятное.

— Хоть в этом ты честна.

— А ты будто нет.

— Я был честен, когда ушёл.

Я рассмеялась.

— Нет, Боря. Ты был запоздало решителен. Это разные вещи.

Он больше ничего не сказал.

А я подумала, что Марина, наверное, умнее, чем кажется. И опаснее. Потому что люди, которые умеют долго терпеть, а потом не бить, не орать, не истерить, а просто отнимать своё тепло — самые тяжёлые противники. У таких месть не в скандале. В том, что однажды они действительно перестают быть твоей водой.

И ещё я подумала, что если она выиграет этот парк, Борису станет совсем тесно в собственной биографии.

Почему-то эта мысль меня развеселила.