Книга Развод. Цветущий сад, страница 54 – Яра Славцева

Он усмехнулся.

— Звучит красиво.

Вот это “красиво” в его исполнении значило примерно то же, что “глупо, но неохота спорить с женщиной при начальстве”.

Я почувствовала, как во мне начинает подниматься тот самый опасный жар, после которого я становлюсь слишком резкой.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда не красиво. Функционально. Низовые сценарии игры, сенсорная вовлечённость, вариативность возраста, естественная тактильность, снижение перегруза для тревожных детей, меньше травматизма на открытых металлоконструкциях летом и зимой. Ещё?

Мужчина скривился.

— Вы меня не продавите терминами.

— А я и не продаю. Я объясняю, почему парк делается не под ваше представление о детстве девяностых.

За столом повисло тяжёлое молчание. И именно в этот момент дверь открылась, и вошёл Влад. Не театрально, не с паузой. Просто вошёл, положил папку на стол и сразу считал температуру помещения.

— Что у нас? — спросил он.

— Марина Сергеевна хочет слишком сложную детскую зону, — сказал подрядчик. — Мы пытаемся привести это к реальному бюджету.

— Нет, — сказала я. — Я хочу детскую зону, где ребёнок не будет чувствовать себя внутри торгового центра.

Влад сел.

— Аргументы.

Я коротко изложила. Подрядчик — тоже. По-своему. Влад слушал, не перебивая. Потом спросил у него:

— Сколько вы реально экономите на предложенном упрощении?

Тот назвал цифру.

Влад помолчал секунду.

— Это меньше одного процента от текущей сметы фазы.

— Но это цепочка последующих удешевлений.

— Вот и не начинайте цепочку с уничтожения смысла, — спокойно сказал Влад.

Я даже не сразу поверила, что услышала это вслух.

Подрядчик поджал губы.

— Тогда нам нужно где-то компенсировать.

— Ищите в материалах малых форм и логистике, — ответил Влад. — Детская зона остаётся по авторской схеме с уточнением безопасности, но без концептуального обнуления. Следующий вопрос.

Следующий вопрос.

Вот так просто.

Но я слишком хорошо знала, сколько стоит в мужском профессиональном мире это “остаётся”. Особенно если речь идёт о женском авторстве.

После совещания я вышла на улицу и обнаружила, что руки у меня дрожат.

Не от страха. От накопленного напряжения.

Во дворе департамента цвела старая черёмуха. Рано. Белыми острыми гроздьями, как будто дерево не знало, что в городе всё ещё холодно и официально не время. Я остановилась под ней, чтобы просто подышать.

— Вам нужно либо кофе, либо сон, — сказал знакомый голос.

Я не обернулась сразу.

— А лучше новая нервная система.

— Это заказывается через другой департамент.

Я посмотрела на Влада.

Сегодня он выглядел хуже обычного. Усталость под глазами, жёстче складка у рта, рубашка измята на локтях. Значит, ночь опять была не про отдых.

— Спасибо, — сказала я. — За площадку.

Он пожал плечами.

— Я защищал не вас. Проект.

— Конечно.

Он чуть прищурился.

— Не язвите.

— А вы не делайте вид, что между этими вещами нет связи.

На секунду мы замолчали.

Потом он сказал:

— Настя вчера спросила, можно ли ей приехать на объект.

Я удивилась.

— Зачем?

— Сказала: “Хочу посмотреть на женщину, из-за которой ты наконец начал спорить не только с подрядчиками, но и с собой”.

Я не выдержала и закрыла лицо ладонью.

— Господи.

— Примерно так я и отреагировал.

— И что вы ответили?

— Что объект — не экскурсия. Она сказала, что это трусость.