Книга Дом для счастья, страница 21 – Яра Славцева

Лиза подняла на него глаза.

Я почувствовала, что стою в комнате, где между отцом и дочерью сейчас происходит что-то очень важное и очень хрупкое, и мне одновременно хочется уйти… и остаться, потому что они оба нуждаются в свидетеле, который не даст моменту рассыпаться.

— Хочешь, — сказала я быстро, мягко переводя все в более безопасное русло, — мы сделаем из этого художническое происшествие?

— Это как? — осторожно спросила Лиза.

— Очень просто. Мы возьмем новый лист и нарисуем “великую вишневую катастрофу”, где сок напал на замок, а храбрая принцесса его победила.

Уголок ее рта дрогнул.

— А если не принцесса?

— Тогда лиса-воительница.

— Или ведьма.

— Еще лучше.

— Добрая?

— Только на вид.

Лиза наконец улыбнулась.

Матвей медленно выдохнул.

— Идем, — сказала я, вставая. — Пока твой папа устраняет последствия предательства стакана.

— Я тоже хочу устранить!

— Нет, — одновременно сказали мы с Матвеем.

Она закатила глаза.

— Вы опять одинаковые.

— Это временное совпадение, — буркнула я.

— Хотелось бы верить, — тихо отозвался он.

Я очень постаралась сделать вид, что не услышала.

Через час, когда новая “вишневая катастрофа” была торжественно завершена, Лиза отправилась на улицу с няней — кататься на велосипеде по дорожке между соснами. Дом впервые остался непривычно тихим.

Я сидела за столом в гостиной, разложив палитры и образцы ткани, когда Матвей вернулся с террасы с двумя чашками кофе.

— Мир? — спросил он, ставя одну передо мной.

— Это взятка?

— Попытка дипломатии.

— Тогда принимается.

Я взяла чашку и почувствовала, что устала. Не физически — глубже. От напряжения последних дней. От того, как быстро этот дом начал меня втягивать. От того, что рядом с этим мужчиной я все время была чуть живее, чем позволяла себе обычно.

Матвей сел напротив.

— Спасибо, — сказал он.

— За что именно?

— За Лизу. За то, что вы не сюсюкаете, но и не отталкиваете. За то, что видите, где ей больно, и не делаете из этого спектакль.

Я отпила кофе, чтобы выиграть секунду.

— Это не подвиг. Это нормальное отношение.

— Для многих — нет.

Я подняла взгляд.

— Для вас тоже?

Он усмехнулся.

— Для меня это скорее… неожиданность.

— Вы совсем разучились доверять людям?

— Почти.

— И как живется?

— Плохо. Но эффективно.

— Ужасный лозунг.

— Зато честный.

Я покрутила чашку в ладонях.

— А с кем вы были раньше? — спросила тихо. — С мамой Лизы.

Он не отвел взгляд. И не закрылся сразу, как я ждала.

— С женщиной, которую очень любил. И которой доверял больше, чем себе.

— А она?

Матвей посмотрел в окно.

— А она ушла. И оставила после себя ощущение, что если ты однажды открылся слишком сильно, то это ошибка, которую лучше не повторять.

Я молчала.

Просто потому, что слишком хорошо понимала этот язык.

— Знакомо? — спросил он, не поворачиваясь.

Я усмехнулась без веселья.

— Более чем.

Теперь он снова посмотрел на меня.

— Муж?

— Бывший.

— Почему разошлись?

Вот он.

Момент, в который можно было отшутиться, уйти, прикрыться обычным:

“Не сошлись характерами”.

Но я вдруг не захотела.

С ним — не захотела.

— Потому что однажды он просто перестал бороться за нас, — сказала я. — Не изменил, не предал театрально, не устроил громкий кошмар. Просто… устал. И решил, что жить без меня ему будет легче.

Матвей молчал.

Я продолжила, глядя в чашку: