Книга Дом для счастья, страница 22 – Яра Славцева

— И самое унизительное было даже не это. А то, насколько спокойно он об этом говорил. Как о смене тарифа на телефоне. Будто любовь — это просто неудобная опция, которую можно отключить.

В комнате было тихо.

Потом Матвей встал.

Обошел стол.

И, ничего не спрашивая, ничего не комментируя, просто остановился рядом.

Слишком близко, чтобы не почувствовать.

Но не касаясь.

— Арина, — сказал он очень тихо. — Он был идиотом.

Я подняла голову.

— Это не помогает.

— Знаю.

— Тогда зачем говорите?

Он посмотрел на меня так, что у меня снова сбилось дыхание.

— Потому что, если не могу сейчас убрать вашу боль, то хотя бы хочу, чтобы рядом с ней было что-то еще. Не равнодушие.

Господи.

Ну зачем.

Зачем он это говорит так, будто каждое слово сначала проходит через что-то настоящее?

Я встала слишком резко.

Чашка осталась на столе.

Расстояние между нами исчезло само собой.

Или мне так только показалось.

— Матвей…

Я не знала, что хотела сказать.

Остановись?

Еще слово?

Не смотри так?

Поцелуй меня, пока я не опомнилась?

К счастью или несчастью, решать пришлось не мне.

Он поднял руку — медленно, давая возможность отстраниться.

Коснулся большим пальцем моей щеки.

Так легко, будто проверял, настоящая ли я.

И все.

Этого оказалось достаточно.

Я первая потянулась к нему.

Почти не думая.

Почти не дыша.

Почти не веря, что делаю это.

Его губы встретили мои сразу — будто он ждал, сдерживался, считал секунды до этого момента.

Поцелуй был не нежным.

Нет.

Он был осторожным только первую долю мгновения.

А потом — честным. Голодным. Глубоким. Таким, от которого у женщины подкашиваются колени не потому, что она слабая, а потому что слишком долго этого хотела и слишком старательно себе запрещала.

Я схватилась за его плечи.

Он обнял меня за талию.

Притянул ближе.

Слишком близко.

Правильно близко.

И в этом было столько накопленного — злости, искры, любопытства, притяжения, несказанного, что голова пошла кругом.

— Пап! — раздалось с улицы. — Я хочу тебе показать, как я сама поехала без рук!

Мы отпрянули друг от друга так, будто нас поймали на месте преступления.

Я прижала ладонь к губам.

Матвей тяжело дышал, глядя на меня так, словно еще секунду назад сам себе не принадлежал.

— Ну вот, — выдохнула я. — Отлично. Просто прекрасно.

— Согласен, — хрипло сказал он.

— Я вообще не это имела в виду.

— А я — именно это.

Я закрыла глаза.

Потом открыла.

— Мы взрослые люди, — сказала я, больше себе, чем ему.

— Да.

— И должны вести себя соответственно.

— Уже не очень получается.

— Матвей.

— Что?

— Если ты сейчас еще хоть на шаг ко мне подойдешь, я за себя не отвечаю.

Он замер.

А потом медленно, невыносимо медленно улыбнулся.

— Это самое опасное, что ты могла мне сказать.

И именно в этот момент в дом влетела Лиза, счастливая, раскрасневшаяся, и мы оба мгновенно сделали лица людей, которые весь день обсуждали исключительно текстиль.

Беда была в том, что я уже знала:

после этого поцелуя никакого “только текстиль” между нами больше не будет.

В тот вечер я уехала раньше, чем собиралась.

Потому что если бы осталась еще хоть на полчаса, то либо окончательно потеряла бы остатки профессиональной репутации, либо придушила бы Матвея за то, как спокойно он смог после того поцелуя обсуждать оттенки дерева для лестницы.