Книга Дом для счастья, страница 45 – Яра Славцева

Утром все завертелось так быстро, что кофе я пила уже в машине по пути в фонд.

План был простой и наглый:

не дать инвестору слить проект.

Сделать так, чтобы отказ от детского онко-корпуса стал для него токсичным публично.

Не скандально. Не базарно. Умно.

Саша сначала ахала, потом крестилась, потом говорила:

— Господи, это ж почти шантаж.

На что я честно отвечала:

— Нет, это правильное освещение морально сомнительных решений.

Матвей в такие моменты смотрел на меня с опасным уважением.

И, кажется, все сильнее убеждался, что связываться со мной следовало только с письменного согласия адвоката и каске.

К полудню был готов пресс-релиз от фонда о запуске важнейшего этапа проекта.

К часу — договоренность с профильным изданием.

К двум — осторожный слух, пущенный через нужных людей, что объект идет под личным контролем нескольких известных благотворителей.

А к трем мы уже сидели в переговорной и ждали инвестора.

Я формально вообще не должна была там находиться.

Но Матвей сказал:

— Ты идешь со мной.

И я не спорила.

Инвестор оказался мужчиной лет шестидесяти с гладким лицом, дорогими часами и тяжелым взглядом человека, который привык решать все только в пользу собственной выгоды.

Он сел напротив нас и с ходу сказал:

— Не люблю давление, Матвей Андреевич.

— А я не люблю подковерную грязь, — спокойно ответил Матвей. — Но, как видите, жизнь полна компромиссов.

Ох.

Началось.

Я сидела чуть сбоку, с папкой и планшетом, и молчала.

Ровно до того момента, пока инвестор не перевел взгляд на меня.

— А вы, собственно, кто?

Я улыбнулась.

— Человек, который очень хорошо умеет объяснять обществу, почему красивые взрослые дяди вдруг решили не строить детский корпус.

Матвей даже не повернул головы.

Но я почти физически почувствовала его внутреннее “браво”.

Инвестор нахмурился.

— Это угроза?

— Нет, — сказала я мягко. — Это напоминание, что у любого решения есть не только юридические, но и репутационные последствия.

Матвей подался вперед.

— У меня чистые документы. Чистая история по этому объекту. И команда, которая сдаст корпус качественно и в срок. Если вы сейчас пойдете на поводу у вброса конкурентов, вы не обезопасите себя. Вы просто покажете, что вами можно управлять через страх.

Тон у него был убийственно спокойный.

У инвестора дернулась щека.

Хороший знак.

Я добавила уже совсем тихо:

— А еще это детский онко-корпус. Люди удивительно плохо прощают мужчинам в костюмах решения, после которых страдают больные дети.

Повисла тишина.

Тягучая.

Опасная.

Та самая, в которой кто-то либо отступает, либо ломает стол.

Наконец инвестор медленно выдохнул.

— Вы оба крайне неприятные люди.

— Спасибо, — ответили мы с Матвеем одновременно.

Он посмотрел на нас и вдруг коротко рассмеялся.

— Ладно. Контракт остается. Но, Громов, если подведете…

— Не подведу, — отрезал Матвей.

Когда за инвестором закрылась дверь, мы остались в переговорной вдвоем.

Я не сразу поняла, что улыбаюсь как идиотка.

— Мы это сделали, — выдохнула я.

Матвей встал.

Обошел стол.

Подошел ко мне вплотную.

— Мы это сделали, — повторил он.

И поцеловал меня прямо там.

В пустой переговорной.

Посреди бумаг.

После победы.

Боже, как же это было правильно.