Книга Развод. А была ли месть?, страница 25 – Дора Шабанн

Костя рассмеялся, а потом улыбнулся очень неприятно:

— Детей воспитывать? Они уже взрослые и будут выбирать. Глупышка Марьяна, возможно, и останется с тобой, а Влада — умненькая, и она не упустит свой счастливый билет. Что ты можешь ей дать? Все ее перспективы и будущее связаны со мной. Ты что, думаешь, она выберет тебя?

Очень хотелось обхватить себя руками, чтобы согреть и успокоить, потому что слышать такое было больно, горько и… страшно. Ведь доля правды в словах мужа была.

Но нельзя.

Сейчас никак нельзя показывать свою уязвимость.

Да, перспективы и будущее дочери в медицине действительно зависели от него. Вопрос: что выберет Влада? Карьеру и отца-звезду или неизвестность рядом с вечно воспитывающей и работающей матерью?

Но я никогда не признаюсь Чарторыйскому в своих страхах.

Так же как и никогда не встану на пути дочери к ее мечте. чтоерспективы и будущее связаны со мной. ов. сти.

— Я надеюсь, у моих детей достаточно здравомыслия, чтобы представить, насколько ты далек от понимания вопросов педагогики. Но это в любом случае мои проблемы, — усмешку ему вернула, старательно демонстрируя уверенность, которой не испытывала. — Ещё раз обращаю твое внимание, если упустил: на развод я подала, поэтому давай разойдёмся спокойно.

Константин повел плечами, распахнул пиджак, пристроив руки на поясе и выдвинув грудь вперед.

Хмыкнула: сплошная показуха. Молодится, петушится, а в полу расстегнутом вороте засос. И помада на мочке уха.

Какая пошлость, а он-то мнит себя «королем мира», не иначе:

— Ты — идиотка, если думаешь, что я стану тебя уговаривать.

— А ты не утруждайся. Побереги силы. Надеюсь, ты действительно человек слова, и мы сможем решить наши проблемы спокойно, — мечтать не вредно, правда?

Но я так устала, что мне хотелось уже подвести итоги и разойтись. Для начала — по разным комнатам хотя бы.

Неожиданно Чарторыйский душераздирающе то ли вздохнул, то ли зевнул:

— Истеричка у нас ты. Все есть: жена уважаемого человека, дом, достаток. Чего тебе еще?

Прикусила губу, чтобы нервно не хихикать, поэтому получилось чуть неразборчиво:

— Уважение. Но тебе не понять, что это.

Муж пренебрежительно отмахнулся от моих слов:

— Глупости говоришь. Я нормальный мужик, и у меня есть потребности, которые на твой статус и место в жизни никак не влияют. Ты — уважаемая и респектабельная. Да, немолода, и твое время страстей прошло…

Хлоп.

Тут-то «забрало и упало».

Долго я держалась, но здесь забыла напрочь, что воспитанная, респектабельная и прочее.

В голову Чарторыйского полетел сначала прикроватный светильник, а потом пауэрбанк.

Эта скотина пригнулась.

Разбилось зеркало.

В моем трельяже.

Со звоном десятки или даже сотни крохотных осколков разлетелись в стороны.

Как и наша семья.

Если посмотреть снаружи, а не гореть в агонии внутри, то вышло… красиво.

Собственно, к этому всё и шло.

Вот что оказалось жирной точкой в нашем браке — то, с чего он когда-то и начался.

Трельяж был первым серьезным и значимым подарком Чарторыйского.

Подарком к свадьбе.

Как-то однажды мы случайно оказались в Екатерининском дворце города Пушкина, и, прогуливаясь по парадным залам, я обмолвилась, что трельяж был «голубой мечтой» моего детства. Мне всегда очень хотелось иметь свой угол: пуфик, волшебные зеркала и столик, на котором я могла бы обустроить свой маленький, уютный, красивый мир.