Книга Развод. А была ли месть?, страница 23 – Дора Шабанн

За чаем стало ясно, что тянуть больше некуда:

— Марьяш, так получилось, что мы с папой будем разводиться. Документы я подала и очень хотела бы, чтобы вы с Владой остались жить со мной.

Вот, я это сделала: открыла рот и сказала папиной фанатке о расставании с ее кумиром.

Ужас и паника в глазах дочери заметны были невооруженным взглядом.

Марьяна застыла на своем стуле с чашкой в руке. Побоявшись, что дочь может обвариться, так как чай она любила очень горячий, осторожно вернула посуду на стол.

— Мама! Не надо! Так нельзя! Как мы без папы? — ребенок отмер и закричал.

С объятьями не полезла, потому что сейчас я для нее была опасностью, врагом, той, кто разрушил ее привычный мир.

Вздохнула. Рано, конечно, для всей этой взрослой грязи, но лучше я сейчас честно и обтекаемо, чем Костя ей наплетет своих заумностей, выставив меня сволочью.

В том, что муж на это способен, теперь, после вчерашнего, я не сомневалась.

— Милая, у папы роман с его коллегой, Снежаной. Я не хочу быть второй, не буду им мешать. Мне больно и горько. Папа меня предал и очень сильно обидел. И я точно знаю, что не смогу больше жить с ним рядом.

Глаза дочери раскрывались все шире по мере того, как я говорила. Вместе с ними раскрывался рот.

А потом она вдруг зажмурилась, затрясла головой в отрицании, вскочила со стула и унеслась из кухни прочь.

Без сил привалившись к стене, прикрыла глаза. Только бы она никуда не ушла из дома. Эта барышня такая, она может.

Еще в раннем детстве, года четыре ей было, она, обидевшись на нас с мамой, собрала вещи в узелок и демонстративно пошла к двери со словами:

— Ухожу от вас. Вы меня не любите.

Сначала было страшно, потом мы много говорили, проигрывали эту сцену и вроде бы разобрались, что все ее любят, именно поэтому запрещают опасную газировку, шоколад и цитрусы, на которые у нее страшная аллергия.

Но сейчас у ребенка стресс, и что она может сотворить — непонятно.

Вздохнула, огляделась: вокруг все такое знакомое, родное, сделанное с любовью ради них. Моих самых близких людей — дочерей и мужа.

Но совершенно точно я понимаю, что жить здесь больше не смогу. Ни без него, с детьми, ни тем более — с ним.

С ним я больше ничего не могу.

Только развестись.

Так больно, так печет в груди, так булькают в горле слезы.

Но это — мое, это — на потом.

Сначала дела.

Убрала на кухне, прошла в спальню, чтобы прикинуть, что взять с собой на первое время.

Хорошо, что сейчас нет проблем с арендой жилья.

И то, что я в этот раз при организации защиты и банкета пользовалась картой мужа — тоже очень удачно. Основная часть моих финансов за последний год осталась при мне.

В тот момент, когда я стояла у своего секретера, застыв над шкатулкой с украшениями, за спиной тихо скрипнула дверь.

Обернувшись, обнаружила на пороге дочь.

— То есть это правда? Ты уходишь? — Марьяна практически прошелестела.

Вздохнула, убрала в сундучок серьги с рубинами и осторожно раскрыла объятья, приглашая.

Янка почти мгновенно среагировала и спустя несколько секунд спряталась в моих руках, заливаясь слезами.

— Марьяш, так вышло. Ты не виновата. Никто из нас не виноват, что папа выбрал другую… жизнь. Но и я больше не могу тут оставаться. Тяжело. Сегодня я поговорю с твоим папой, объясню свою позицию, а завтра найду квартиру, где мы поживем, пока будет идти процесс развода.