Книга Измена. Всё, что от нас осталось, страница 110 – Тина Джель

Она смотрит на меня, чуть охреневшая от моего наезда. Не понимает ничего.

— Чемоданы собрала? — не сбавляю оборотов.

— Ты ничего не перепутал Кох? — приходит немного в себя.

— Анжел, смотри, — показываю ей телефон, — если ты сейчас не уйдёшь...мирно, я вызову скорую, и отправлю тебя на принудительное лечение. Тебе лечиться надо... — Она чашку берёт, и начинает её в руках крутить.

Я держусь одной рукой за ручку двери, готовый в любой момент её захлопнуть.

Про больничку надоумил меня Борька. Он загнался не на шутку, и решил копнуть под неё. И накопал много всего интересного. Когда скинул мне, я чуть не ошалел. И это даже не про мужиков, с которыми она параллельно встречалась, и которых так нехило доила. Но жаба меня начала душить, конечно, когда узнал. Дом я ей почти построил.

Вовремя захлопываю дверь: чашка разбивается, судя по звуку, на мелкие куски.

— Кох, со мной так нельзя.

— Я знаю Анжел, но это ты врачам расскажешь.

Мне жалко её немного. Натерпелась она по детству. Мать её бросила, когда она ещё совсем младенцем была. Отец долго в одиночестве не горевал, новую жену себе почти сразу нашёл, с которой и бухал на пару, беспробудно. Времена непростые были. Работы в деревне почти не было. Пробивалась она, как могла. Как умела.

— Все, кто мне делает плохо, получают по заслугам, — она начинает колотить в дверь, то ли ножом, то ли вилкой...

— Я знаю Анжел, я уже своё получил..., - говорю тихо, не пытаюсь больше до неё достучаться.

Вызываю скорую, и звоню Борьке.

Только бы с собой ничего не сделала, а для себя я всё уже решил...

Нинель

Сказать, что я волнуюсь сегодня, ничего не сказать. Руки трясутся, зубы стучат, так не по себе мне. Уже и не припомню, когда мы с Кохом, в последний раз, наедине оставались...

Хожу по дому, как неприкаянная, вещи с места на место перекладываю. Никак в руки себя взять не могу. Но встречу переносить больше не хочу. Сколько можно? Надо поговорить. Ключи, в конце концов, у него от квартир забрать. Машину. Да и вещи не помешают, документы. И поговорить. Обязательно поговорить нам нужно. И я вроде бы даже готова, волнуюсь только...

Женя чувствует моё состояние, не дёргает меня. С Дёмьяном возится...

Иногда подходит, руку мою ледяную в свою берёт, греет. Целует в висок, мне легче становится. Но больше ничем сегодня мне не помогает. Не спрашивает ничего. Ничего не говорит.

Он прав, конечно. Я сама должна свои вопросы с бывшим мужем решить. Но как же это непросто, оказывается!

Уже неделю, как мы вернулись...домой.

Я переживала. За себя переживала, за Дёмку. Как он перемену климата перенесёт? Как адаптируется?

Но всё прошло, на удивление, гладко. В первый день немного капризничал, а сейчас, просыпается, и, первым делом, к окну всех тащит, гулять просится. Женя ему горку соорудил на улице, теперь они часами с неё катаются. С боем домой приходится затаскивать. Кто бы знал, что он у нас так зиму полюбит? Потом спит, как убитый, до утра. Иногда встаю, по привычке, иду его проверять...вдруг радионяня сломалась или ещё чего. Ан нет, дрыхнет без задних ног...

В Швейцарию, мы с ним, так и не попали. Кох не разрешил. Упёрся, как баран, и ни с места. Я расстроилась, не ожидала от него такого. До сих пор не могу понять, почему он так поступил. Ведь не один живёт, почему мне нельзя?