Книга Измена. Всё, что от нас осталось, страница 49 – Тина Джель

— Значит, умру, всё равно никому не нужен...

Жутковато становится.

— Симптомы у тебя какие?

— Не знаю, всё болит...голова, глаза, всё...

— Линзы снял?

— Снял вроде, не помню...

— Скорую вызывай.

— Не вижу нихрена, не знаю, как вызвать. Утром Варьке позвонил, ещё более-менее было, а сейчас вообще кранты...

— Адрес говори и до двери доползи как-нибудь, открой.

Недалеко совсем, думала на своей ехать сначала. Побоялась. Такси заказала. Пока ехала до него, скорую вызвала.

Дверь в квартиру открыта была. Запах ужасный. Затошнило сразу. Нос прикрыла, прошла.

Лежит на диване: краше только в гроб кладут — сам зелёный, глаза красные, похудел жутко.

Жалко его стало.

Окна открыла. По квартире прошлась. На первый взгляд и не грязно. Санузлы чистые. Интересно, сам убирается или пассия его?

— Где твоя? — спрашиваю из вредности.

— Не живу я с ней, я говорил тебе...

Продолжить не успели.

Скорая быстро приехала. Ввалились, сразу отчитывать его начали: жена беременная, что творишь?

— Мы в разводе, — вставила я свои пять копеек. — Не живу я с ним.

Кох сразу умирающим притворился.

Бригада скорой, вместо того, чтобы помощь ему оказывать, не стесняясь, принялись рассуждать: что делать? — в больницу его к алкоголикам или оставить, помрёт, значит туда ему и дорога.

Я не выдержала, наехала на них:

— Что значит помрёт? У него дети вообще-то есть, внук, я, в конце концов...

Пришлось бумаги подписать, и под свою ответственность оставить его дома.

Кох

— Кох, ты сдохнешь, — говорит мне, когда уже врачей проводила. — На бок ляг...я не поверну тебя, чувствую её руку на своём предплечье.

— Сдохну, — соглашаюсь с ней, и перекатываюсь на бок, не открывая глаз. Нет сил.

— Блять, Кох, — матерится сегодня. — прибила бы тебя, да боюсь, отвечать потом придётся...

Пытаюсь улыбнуться. Не получается.

Колотит так, что зуб на зуб не попадает. Ещё и мутнячки эти. Плывёт всё. Глаза закрываю — плывёт, открываю — из орбит вываливаются.

Если выживу, — ни капли больше. Никогда. От мысли об алкоголе тошнить начинает. И прибью ту тётку за углом, которая мне эту бутылку продала.

Но так было херово. Одиноко. Никогда так дерьмово ещё себя не чувствовал. Никому не нужным.

Настю проводил. Жена, считай, послала. Даже друзья все, как один, куда-то пропали. А я не привык один находиться. Мне нужно, чтобы кто-то рядом со мной был. Вот, как Нинель, — ненапряжно, тихо, но всегда тепло и комфортно.

— Борь, твой друг тут подыхать собрался похоже, выручай..., - слышу сквозь какое-то забытьё.

И всё. Провал.

— Ваня, Ванечка, открой глаза милый... пожалуйста, — просит меня жалостливо. Шлёпает по щекам, а я еле сдерживаюсь, чтобы расхохотаться.

Куролесили с пацанами до утра и мне вдруг захотелось её увидеть. Разбудил. Смешная. Сонная. Припухшая со сна. Вытащил её на улицу прямо в пижаме.

Накинул на неё свою куртку, вылезли в окно с ней. В школьный двор её утащил, что рядом с общагой.

Конец апреля, погода стоит последние дни замечательная, почти летняя: солнышко лучами тёплыми ласкает, первые листочки на деревьях уже распустились, птички радостно песни весёлые распевают. Народ спит ещё в такую рань. Красота...

Настроение отличное, заводное.

Подхватил её на руки, хотел поднять над головой, но что-то повело меня спьяну. Не удержал. Грохнулся вместе с ней прямо на асфальт.