Книга Измена. Всё, что от нас осталось, страница 8 – Тина Джель

— И дрянь больше всякую себе в нос не суй, я сейчас тебе лекарства принесу...

И принёс...

* * *

— Нин, — подруга подсаживается ко мне ближе, — я спросить хотела. Всё утро думала, места себе не находила, извелась вся, пока до тебя ехала. — Замолкает.

А я съёживаюсь, пытаясь спрятаться от её изучающего меня сейчас, внимательного взгляда.

— Что? — не выдерживаю.

— Он тебя бил?

Я поперхнулась от неожиданности.

— С ума сошла?! — возмущаюсь, прокашлявшись.

— Я тут Борьку своего в углу зажала, когда он домой вернулся. Пытала его, калёным железом, — не слышит меня, — так вот, Кох, хорошо так приукрасил, блядину эту, нос ей сломал. Борьке пришлось на уши поднимать всех кого только можно и кого нельзя. Думали, частным самолётом придётся их вывозить, но вроде бизнес-классом летят. На ближайший рейс билет им нашли. Чего только не сделаешь для любимого друга, да лучшего баса хора ментовского, — философски добавляет, разводя руки по сторонам.

— Нет, ты чего...никогда..., — я как будто оправдываюсь перед ней сижу. — Ты чего, Коха что ли не знаешь? — вырвалось.

Юлька только зыркнула на мои слова недобро.

А я добавила, чего уж теперь:

— Юль, он когда проштрафится, наоборот, шёлковый сразу становится, пылинки сдувает...

— Ну так где он найдёт себе ещё такую дурочку, которая ему все его выкрутасы прощать будет? — режет мне правду-матку. — Чать не мальчик уже, сороковник стукнул, пора бы уж и остепениться.

Прикусываю щёку до крови, чтобы не разрыдаться. Разговор с мамой вдруг вспоминается:

— Гулять будет, — выдаёт мне мама, познакомившись с моим женихом.

Я беременная уже и мне почти всё равно.

Нет, мне не всё равно, — я люблю его и у нас всё будет с ним хорошо. Уверена в этом.

— Ну ладно, — успокаивает она меня, довольно наблюдая, из нашей малюсенькой кухоньки, как мой будущий, пока ещё, муж, чинит нашу прихожку, — рукастый, хоть бедствовать не будете. Вон глава клана Кеннеди, с женой был нежен и почтителен и никогда ни в чём ей не отказывал, имея при этом целый гарем из стюардесс, танцовщиц и начинающих актрис, показывая тем самым, пример своим сыновьям, — шепчет мне она, начитавшись опять какой-то хрени, — что его мать про отца рассказывает? — перескакивает резко с Кеннеди на нас.

Мне неприятно это всё от неё слышать, но я и возмутиться особо не могу: Кох рядом, может услышать, поэтому шепчу:

— У него нет отца.

— Бросил что ли?

— Не знаю, не спрашивала, — опять неприятно, аж передёргивает всю от её слов.

— Ну что ж, — вздыхает моя мама, — хоть от ребёнка не отказывается, и на том спасибо.

А он и не сомневался, кажется. Я боялась страшно ему говорить, когда узнала. Не хотела, чтобы вот так...из-за ребёнка, он на мне женился.

Но он развеял все мои сомнения сразу же:

«Справимся» — сказал мне, узнав о моей беременности и так прижал к себе, что мыслей в голове больше никаких не осталось.

В загулы, правда, знатные уходил, когда я на последних месяцах, домой уехала. Мне потом, чего только не рассказывали люди «добрые».

Но он нас такой заботой окружил, когда мы с месячной дочкой вернулись. Выбил нам отдельную комнату. По ночам с ребёнком гулять ходил, когда она коликами мучилась. Никакой работы не боялся. Всё для нас делал.

После учёбы друзья ему помогли на хорошую работу устроиться в нефте-газовую компанию. В хоре МВД пел параллельно, да и сейчас его частенько туда привлекают, — он не отказывается, если время позволяет. Всё-таки лучший друг его, хором руководит, а лучшему другу не отказывают.