Книга Измена. Всё, что от нас осталось, страница 7 – Тина Джель

Слёзы из глаз брызжут фонтанами.

Юлька притихла рядышком, умерив немного свой натиск.

Беру полотенце со стола, чтобы высморкаться, да слёзы вытереть.

— Всё хорошо Юль, накрывай на стол, — бормочу, всхлипывая. — Я сейчас...суши закажу...сама...

— Сиди уж, сама она, — бормочет она в ответ, и начинает со знанием дела шуршать на кухне, параллельно делая заказ, не спрашивая меня больше ни о чём. Да мне всё равно, если честно. Даже лучше, что не спрашивает. — А это что?

— Отрываю полотенце от лица, следуя взглядом за её рукой:

— Часы...

— Дорогие?

— Ага.

— Поди весь свой гонорар за новогодние детские праздники потратила на подарок своему мудозвону?

— Ну почти. Я же уже Деду Морозу во внученьки не гожусь, старая стала. Дочь тоже уехала. Пришлось снегурочку в этом году нанимать, да и дедулю тоже, наш то вон, всё больше по командировкам в тёплые страны теперь гоняет. Деньги уже не те...

— А ты знаешь, что дарить мужу часы — плохая примета? — перебивает.

— Да ладно тебе, все же дарят и ничего. Вон Варька моя, с женихом, тоже часы папуле купили… точно такие же, — фыркаю.

— Я когда-то Борьке хотела часы на его юбилей подарить, мама меня отругала тогда, — к расставанию, говорит, — игнорирует она мою ремарочку.

— Не в часах дело, ты же знаешь.

— Знаю, Нин, — подходит, чтобы обнять.

— Не надо Юль, не надо меня жалеть, — выпутываюсь из её рук. — Лучше вон, суши иди забери. Есть хочу.

В животе урчать начинает от предвкушения...

Суши, которые я никогда не любила, зашли на ура. Я даже вина глотнула и меня не вытошнило. Но пить не хотелось особо. Запах вина почему-то раздражал. Хотя в голове от глотка веселящего напитка, приятно зашумело и как-то даже полегчало.

Ну что, я не знала что ли какой муж у меня? Знала. Мама меня предупреждала ещё когда я замуж за него собралась. Да и сама я прекрасно всё видела, но как и положено влюблённой дурочке, была уверена, что он обязательно изменится ради меня.

А я была от него без ума...

С первой встречи была от него без ума, или со второй...

— Юль, — без стука вваливается в нашу комнату Кох, пугая меня своим басом и...собой. — Ой, — пригибается к моему лицу, — что это у тебя?

Я сижу за столом, в растянутых триканах и такой же майке, мои грязные волосы убраны в небрежный пучок, а из носа торчат кусочки лука. Нос жжёт безумно, из глаз слёзы ручьями льются, но Юлька говорит, что это лучший способ быстро победить простуду. И я терплю.

Он вытаскивает луковицы из моего носа и бросает из на стол:

— Болеешь что ли? — спрашивает неожиданно по доброму, даже заботливо как-то, а я краснею похлеще самого спелого помидора.

Отвожу взгляд от неловкости, и втыкаюсь им в батарею наших трусов, развешанных на верёвке, протянутой через всю комнату.

Хочется провалиться сквозь землю.

— Температура есть? — интересуется.

— Тридцать семь...или... тридцать восемь...

— Понятно, — усмехается. — Градусник есть?

— У соседей, — несмело поднимаю на него глаза и опять заливаюсь краской.

— Щас, — говорит и быстро выходит.

Я подскакиваю со стула, пытаясь сообразить, что же мне сейчас делать и куда спрятаться, чтобы он меня не нашёл, но даже от стола отойти не успеваю.

— На, — протягивает мне градусник с порога, даже не имитируя стук, как и в первый раз.

И я послушно засовываю градусник себе под мышку, втыкаясь взглядом в часы, чтобы не смотреть на него, немея от его внимательного взгляда.