Книга Измена. Всё, что от нас осталось, страница 4 – Тина Джель

Привязываю ей очки свои нитками к голове. Её трясти начинает, то ли с бодуна, то ли от страха и боли. Развожу таблетку аспирина. Хрен знает можно или нет, но больше с собой ничего не прихватил. Не планировал я такого поворота событий...

А в аэропорту её эти очки попросили снять и с интересом наблюдали, выстроившись в рядок, как я ей нитки разрываю, которые очки на голове у неё держали. Представление получилось на славу.

Посмотрели на морду её красивую и на рейс нас не пустили... до выяснения.

Попал...

Нинель

Сижу на стуле, раскачиваюсь из стороны в сторону, в руках телефон верчу, на экране которого высвечивается улыбающаяся фотография дочери, а я никак не могу ответить ей.

Не хочу...

Потом...

Всё потом…

Прокручиваю в голове слова подруги. Внутри пустота удивительная. Ничего не чувствую.

Да и не понимаю особо ничего…

Как будто жизнь моя обнулилась, ничего не осталось.

Вот так просто, за какие-то мгновения, можно запросто перевернуть всё с ног на голову. Обесценить двадцать лет жизни. Растоптать. Унизить.

Страшно …

* * *

«Я буду долго гнать велосипе-ед,

В глухих лугах его остановлю-ю,

Нарву цвето-о-в и подарю буке-ет

Той девушке, которую лю-юблюу-у...» — раздаётся из мужского крыла общаги громкий девичий...не пение даже, визг, переходящий местами на ультразвуки.

Я прыскаю и поворачиваюсь к Юльке. Даже мне, не музыканту, режет ухо фальшивое пение этой горе вокалистки...

— Это Марго развлекается, — ржёт подруга, — парня какого-то допекает.

— Пойдём посмотрим, — мне интересно.

Я в общаге всего несколько дней. Как раз после нового года переехала. Почти полгода пришлось снимать квартиру, пока очереди своей ждала. Скукотища. А Юлька с самого начала здесь живёт, и почти всех уже знает. Ей дали общагу сразу, как студенту из малообеспеченной семьи да ещё и вокалисту. Они, да хореографы с театралами считаются у нас привилегированной кастой. Не то что мы — бибки и културологи.

Заглядываю за угол: на полу, в мужской секции, сидят две девчонки, удивительным образом друг на друга похожие. Может из-за тугих дулек на головах у них это так кажется, а может и сёстры.

— Марго, блядь, чего ты хочешь за молчание, зубы ломит от твоего пения, — вздрагиваю от громкого мужского баса.

Так на девчонок засмотрелась, даже не заметила, откуда парень появился.

— Я не блядь, — орёт она ещё громче, — блядь там, — показывает рукой на комнату, — Димо-о-он, — переходит на визг, — выходи, кому сказала...

Юлька дёргает меня за пуховик, а я не могу с места сдвинуться.

Потому что этот парень, идёт прямиком на меня, опасно сверкая глазами.

— Ципа-ципа-ципа, — наклоняется к моему лицу, нагло меня рассматривая, — Откуда это у нас тут желторотики такие смелые взялись?

Машу перед его носом рукой зачем-то с перепуга, и начинаю пятиться назад...

— Кох, это подруга моя, — загораживает меня своей спиной Юлька, — мы уже уходим… — и практически выталкивает меня в коридор.

— Это кто? — бегу по ступенькам вприпрыжку, а сердце колотится так, что того и гляди из груди выпрыгнет.

Никогда таких красивых не видела...живьём...только на картинках...

— Кох это, с кафедры вокального искусства. Мы с ним на хоре встречались. Его вся общага знает...и его легендарную «палочку» — фыркает, а я краснею, поняв, что она сейчас имеет в виду. Даже я, желторотая, как он меня обозвал, уже не раз слышала про эту самую... «палочку Коха».