Книга Венер. Все просто, страница 12 – Тина Джель

Всегда фанател от мотоциклов, с детства. Когда ещё дед жив был, мамин папа. Сидел у него в гараже и разбирал, собирал его доисторический Урал с люлькой. Целыми днями мог у него там торчать, ковыряясь в деталях, с ног до головы перемазанный смазкой. Мама всегда была в шоке от моего вида, но я, конечно, её тогда не понимал и на следующий день, повторялось всё по новой, несмотря на то, что мыла она мена, по вечерам, жёстко. Не жалея. Натирала какой-то наждачной мочалкой до красноты, сдирая кожу. Я орал как ненормальный на всю улицу, но из её цепких рук вырваться было нереально.

Когда деда не стало, я слёзно просил отдать мне его старый Урал, но мама была категорически против… Долго дулся на неё. Никак понять не мог, почему мне нельзя забрать домой, дедова «Коня», как он его называл.

Смешно сейчас всё это вспоминать…

Присаживаюсь рядом с обломками своего первого мотоцикла, который я купил, после наших удачных гастролей по Японии. Хорошее время было. Весёлое. Никогда не забуду ту нашу поездку и гонки, которые мы посетили, благодаря японскому воздыхателю, моей партнёрши. Он тогда весь наш коллектив пригласил, а она взяла и бортанула его, наотрез отказавшись ехать с нами.

Закончилось то весёлое время для меня невесело, правда. Но это уже немного другая история.

Грустно вздыхаю, перебирая остатки своего первого «Ниндзи» ярко-зелёного цвета, от которого остались только никому не нужные обломки, которые ребята не смогли продать, пока я валялся в больнице.

Зоя — зараза, так и не отвечает на звонки — телефон вне доступа. Всё утро пытаюсь до неё дозвониться — безрезультатно. Уже слышать не могу этот, ставший противным, электронный голос. Бесит.

Я долго её тогда не видел. Очень долго. Забыть, конечно, не забыл. Но умом всё понимал — не для меня она. Кое-что узнал про неё, не нравилось мне это «кое-что».

На мою беду, за то недолгое время, что мы встречались, я успел её другой узнать: слабой, нежной, ласковой, трогательной до мурашек. Когда она не играла на публику и была настоящей — сердце в комочек сжималось от нежности. Хотелось защитить её от всех недругов, уберечь от всех напастей и невзгод. Обогреть. Приласкать.

Думал, что любовь и ласка изменят её. Оттает она. Просто недолюбили её в детстве. Родители тепла недодали. Она его и ищет. Дело ведь даже не в деньгах и достатке, а в любви.

Мы тоже не вот тебе богато жили, но мама наша всегда с нами была рядом. Всю свою любовь нам с сестрой отдавала. Никогда себя ущемлённым не чувствовал, хоть и без отца рос.

А ей не дали родители ничего. Ни денег, ни любви. Наивно полагал, что смогу ей всё это восполнить и изменится она. Дурак.

Я её тогда даже и не искал уже. Забыть пытался. Да и не до неё мне было. Мама заболела серьёзно, надо было зарабатывать, чтобы её на ноги поставить. Сестра опять же совсем зелёная, ей тоже помогать и поддерживать нужно.

Пытался выбросить её из головы, забыть. С девочками начал встречаться, И вроде всё нормально было, но забыть никак не получалось. Нет-нет, да воспоминания накатят с новой силой. И хоть вой. Иногда так хотелось её увидеть: в глаза её посмотреть, смех её услышать, стоны…

Подвалил как-то к партнёрше своей по пьяни, как раз мы на гастролях были: — где подруга твоя, куда пропала?