Книга Долгая дорога к тебе, страница 98 – Татьяна Рябинина

— Отвалила от Осокина, сучка! Врубаешь? У него девка есть, а ты влезла. Стекла по-хорошему, сама, врубаешь? А то поставим на хор, потом ему фотки скинем, как ты сосешь радостно.

— Ща ты у меня сам сосать будешь, пидор!

Ой, мамочки, прямо как в кино! Таким я Рината еще не видела. Аж в животе заполыхало.

Хватка ослабевает, парень пытается смыться, но не успевает. Ринат ловко подбивает его под колени, с хрустом бьет в морду и стаскивает балаклаву.

— Леший?! Твою мать, что за нахуй?

Матом при мне он тоже еще не ругался, но сейчас очень в тему. Стою с открытым ртом — потому что этот самый парень, который в зале сидел рядом со мной. Только там он был в футболке, а сейчас сверху худи. Вот почему голос показался знакомым.

Леший молчит, шмыгает носом, из которого ручьем льет кровь. Зарядив ему еще разок в табло и под солнышко, Ринат повторяет вопрос. И добавляет:

— Я ща тебе все кости по одной переломаю, пока не скажешь.

— Мать твоя, — сплюнув, отвечает тот. — Денег дала. И фотку показала. Чтобы слил ее. Сказала, что будет на соревнованиях.

— Моя мать?!

— Ну не моя же.

— Ну что, Дан? — Ринат смотрит на меня со значением. — Позвонишь в ментовку? Он же тебя пытался изнасиловать, правда?

— Да, конечно. — Я достаю телефон. — Еще как пытался. И обещал с дружками по кругу пустить.

— Рин, пожалуйста! — Леший ревет, как девчонка, размазывая по роже слезы, сопли и кровь. — Я ничего такого не хотел. Только попугать.

— Сколько она тебе дала? Денег?

После хорошей стимуляции под ребра Леший, всхлипывая и икая, признается:

— Три. Кэса.

— Не слишком щедро. Давай сюда!

Порвав три купюры на несколько частей каждую, Ринат запихивает их Лешему в рот.

— Жри, сука! Глотай!

Тот давится, воет, пускает слюни, но глотает. Смотреть на него противно. Разжав его челюсти и убедившись, что во рту пусто, Ринат еще разок поддает ему и говорит с улыбочкой:

— Ты ведь упал, Леша, правда? Шел и упал, да? Ряхой на кирпичи, да? Мы с Даной видели.

Леший бормочет что-то под нос и удирает со скоростью поноса.

— Ты как?

Посмотрев на сбитые костяшки, Ринат осторожно обнимает меня — чтобы не испачкать кровью мою футболку. Я трусь лбом о его плечо. И признаюсь честно:

— Чуть не обосралась. Господи, она что, правда это сделала?

— А ты думаешь, он придумал? — морщится Ринат. — Чего угодно ожидал, но только не этого. Ну что ж, ей же хуже.

— А как она узнала, что я буду на соревнованиях?

— Подслушала, наверно, вчера, когда мы с тобой разговаривали. Что я кого-то приглашаю. Ну а потом сложила два и два.

— Все равно не врубаюсь. — Я просовываю палец в дыру на его рубашке, треснувшей по шву. — Она его знает?

— Знает, конечно. Всю мою группу знает. А Леший на меня агрится. Он на город рассчитывал, а прошел я. И мать это тоже знает. Блин, до чего кринжово!

Как же я его понимаю! И как же мне его жаль! До слез!

Глава 56

Дарья

Тим позвонил только к концу рабочего дня, когда я уже реально начала психовать. И то, что мы ни о чем не договорились на сегодня, было самым незначительным. Я уже всерьез опасалась, как бы не случилось чего-нибудь такого, что вчерашняя сцена у фонтана и визит Румии покажутся даже не цветочками, а бутончиками.

— Извини, Даш, — вклинился он в мой поток «я тут уже с ума спрыгнула». — Телефон вчера раздолбал, только что новый купил, не было времени.