Книга Верну тебя, бывшая жена, страница 6 – Лена Голд

Но я не перешагнула. Потому что за ее ударом последовал удар моего мужа.

«Жену я найду, а мать у меня одна».

Идиот.

Я, за годы совместной жизни привыкшая слышать в его голосе усталость и порой раздражение, сегодня я услышала презрение.

Меня больше задело, что Арслан даже не попросил объяснений. Он моментально, без тени сомнения, принял сторону обвинения и вынес вердикт. И этим вердиктом буквально стер все годы счастливого брака.

Кофе готов. Беру кружку и поднимаюсь по лестнице.

Куда Арслан делся после того разговора? В свой кабинет? Уехал? Лежит в гостевой спальне? Мне все равно.

Мое равнодушие пугает меня больше, чем злость. Злость — это все еще эмоции. А то, что я чувствую… Пустота.

Дверь в кабинет мужа приоткрыта, внутри темно. Значит, его нет там.

Черт! Он даже не пришел, чтобы объясниться.

Зло усмехаюсь, заходя в комнату Арины. Ночник излучает мягкий свет, очерчивая щеку, ресницы и разметавшиеся по подушке темные волосы дочери. Здесь пахнет детским кремом. Здесь находится мой единственный несомненный, безусловный мир.

Ставлю чашку на журнальный стол. Сажусь в глубокое кресло у кровати. Разглядываю дочь.

Холодный мысленный анализ продолжается, упираясь в один простой, ужасающий вывод.

Муж не защитил меня. Он позволил… нет, он санкционировал нападение на меня в нашем общем доме. Он публично низвел мой статус до «временного и сомнительного лица». Он поставил под сомнение не только мою верность, но, следуя логике его матери, и, возможно, право Арины быть его дочерью.

Внутри поднимается обида. Она заполняет грудную клетку, давит на горло. Настолько велика, настолько всепоглощающая, что вытесняет даже гнев. Это обида не на истеричную женщину. А на человека, которому я доверяла свою жизнь. Которому родила ребенка. С которым строила общий быт и, как мне казалось, общее будущее. Он взял и одним движением признал все это незначительным. Заменимым.

Глядя на спящую Арину, я впервые за сегодняшний вечер серьезно, без истерики, мысленно произношу это слово.

Развод.

Никакие его слова теперь не смягчат произошедшее. Никакие извинения не сотрут тот тон, ту интонацию и ледяной взгляд. Он унизил меня. Он позволил унизить меня. И даже если завтра он придет с цветами и будет говорить о стрессе, работе и влиянии матери… Фундамент треснул. Доверие, которое было основой, рассыпалось в пыль. Я больше не могу чувствовать себя в безопасности с этим человеком. Не могу быть его «женой», если это звание так легко аннулируется по первому слову его матери.

Даже думать о любви не хочется. Сейчас у меня ощущение, что ее вовсе не было. Любовь — это хрупкий цветок. Он уже замерз сегодня вечером.

Если он способен на такое сегодня, на что он будет способен завтра, если Мадина Абрамовна нашепчет ему что-то еще? Если он решит, что я «недостойная» мать? Если он, поддавшись на провокацию, действительно потребует тест ДНК? Сама мысль, что мое материнство, чистота моих отношений с дочерью могут быть предметом обсуждения и сомнения в его глазах, делает любое примирение невозможным.

Я не могу жить на минном поле. Не могу позволить, чтобы Арина росла в атмосфере, где бабушка нашептывает отцу гадости о матери, а отец в них верит.

Беру чашку с кофе. Он уже остыл. Делаю глоток холодной, горькой жидкости. Она кажется мне на удивление подходящей.