Книга После развода с предателем, страница 39 – Адалин Черно

Возможно, он был таким всегда, просто я этого не замечала.

— Ты в порядке? — спрашивает Тимур, поворачиваясь ко мне.

— Я… да, наверное. Да, в порядке. Это просто… он ляпнул лишнего. Не стоит реагировать.

— Знаешь… — Тимур поджимает губы. — Он не достоин тебя. Он любой женщины недостоин. Прости, если это тебя задевает.

— Нет, я… не хочу об этом.

Понимаю, что обсуждать Глеба с кем бы то ни было, не хочу. Я никогда этим не занималась. Держала отношения в секрете, боясь, что их могут сглазить. Теперь понимаю, что это чушь, но отзываться о Глебе плохо, значит отзываться плохо и о себе тоже.

— Так, ну что… мы все сделали на сегодня. Предлагаю куда-нибудь заехать поесть? Идет?

— Так, ну что… мы все сделали на сегодня. Предлагаю куда-нибудь заехать поесть? Идет?

Слова Тимура долетают до меня, как сквозь толщу воды. Я вроде бы и понимаю их и не понимаю одновременно.

— Поесть? — переспрашиваю, будто впервые слышу это слово. Настолько чужим кажется сейчас все нормальное. — Я не знаю… Мне надо подумать.

— Оль, — он делает паузу и чуть склоняет голову. — Подумать ты и за едой сможешь. А голодной быть вдвойне уязвимо.

Я невольно усмехаюсь. Напряжение, сковывающее тело, понемногу отходит. Я что, правда сказала подумать? Господи, о чем? Меня зовут поесть, а я, как назло, чувствую голод, вон желудок очень характерно бурчит.

— Это из твоей книги мудрости? — зачем-то шучу.

— Из нее, — отвечает совершенно серьезно. — Глава вторая: «Не спорь с мужчиной, который кормит».

— И что в первой главе?

— Не спорь с мужчиной, который тебя защищает.

Тимур подмигивает.

— Хитро, — качаю головой, но губы все равно подрагивают от слабой улыбки.

— Как ты относишься к хачапури? Или лучше пиццу?

Я закатываю глаза.

— Все, что угодно, лишь бы не фастфуд.

— Тогда я знаю одно тихое место. Никакой толпы, случайных встреч. Только еда и мы. И тишина. У них там неплохая терраса есть и для меня там всегда свободно.

— Да что ты? — усмехаюсь. — За что такие почести?

— Знаю владельца ресторана.

— Идем, — говорю решительно, потому что желудок снова бурчит.

Когда мы садимся обратно в машину, и Тимур включает навигатор, я все еще чувствую, как дрожат пальцы. Смотрю на них и думаю — это пройдет. Просто пройдет. Со временем. Когда-то же я перестану реагировать, верно? Перестану дрожать от воспоминаний о бывшем муже и встрече, которая произошла.

То, какой отпечаток она на мне оставила, я не могу передать словами. Бывший, подобно коршуну, напал на меня и обвинил в том, что я никогда не планировала делать и не сделала бы. Мне просто… Тимур прав, я должна отстаивать свое. Мы прожили с Глебом столько лет в этой квартире, у меня множество воспоминаний, а я должна просто взять и уступить ее другой?

Я и так это уже сделала, не посмев ничего сказать. Любая другая на моем месте, вытаскала бы эту подстилку на улицу и на порог бы не пустила, а я… по-человечески поступила.

Мы едем недолго, минут двадцать. Улицы будто пустеют, когда машина съезжает с главной дороги в более тихий район, утопающий в зелени. Здесь нет ярких вывесок, нет шумных торговых точек, только уютные дома с высокими живыми изгородями и небольшие заведения с почти незаметным входом. Машина сворачивает к зданию с терракотовыми стенами, обвитому диким виноградом. Я вижу кованую вывеску с названием на грузинском, которое не могу разобрать, и невольно хмурюсь.