Книга После развода с предателем, страница 49 – Адалин Черно

— Тимур… — выдыхаю, потому что это молчание становится невыносимым. — Я правда… мне очень жаль.

— Как выглядела та женщина, которая подошла к Юле? — спрашивает.

Сначала мне хочется начать ее описывать, чтобы Тимур сам догадался, кто это был, но потом упрямица во мне засыпает, и я решаю, что лучше всего сказать правду.

— Это была Алиса. Ваша будущая жена.

Вижу, как он удивляется, как смотрит на меня, нахмурившись.

— Дело в том, что мы ее уже встречали на тренировке, — признаюсь и корю себя за то, что не сделала этого раньше.

Вот ведь правду говорят, одна ложь тянет за собой другую и так до бесконечности. Если бы я и сейчас соврала, то уже бы никогда не смогла рассказать, что Алиса к нам уже подходила.

— Тогда я… прости, что не сказала тогда сразу. Но она не показалась мне опасной, скорее, напуганной. Она выглядела так, будто за ней кто-то гонится. И тогда, на фехтовании, и теперь в торговом центре. Оборачивалась постоянно, будто боялась, что ее вот-вот найдут.

— У нее паранойя, — резко признается Тимур. — Психическое заболевание, которое сейчас, видимо, не в ремиссии. Это была одна из причин, почему она отказалась от дочери. Она считала, что Юля — не ее. Что девочку ей подбросили, а ее дочь где-то у других родителей.

— Серьезно?

— Да, мне позвонили из роддома. Тогда у нее и началась эта проблема. Мне позвонили, сказали, она подняла на уши весь роддом и попросила найти ее ребенка, потому что эта девочка якобы не ее. Потом Алиса успокоилась, а через два дня написала отказную, сама. Я тогда не знал о диагнозе. Узнал позже, когда Алиса то приходила, чтобы увидеть Юлю, то пропадала на месяцы. В один из таких визитов я завез ее в больницу, где ей и поставили диагноз.

Я не знаю, что сказать на это, поэтому аккуратно кладу руку на плечо Тимура и оказываю мягкую поддержку. В том, что его слова — правда, я не сомневаюсь, потому что мне довелось видеть Алису и ничего хорошего я сказать не могу. Она дерганная, нервная, испуганная. Сначала я решила, что она напуганная Тимуром, но теперь уверена, что все не так. Люди с психическим диагнозом — опасны.

— Я виноват, что не сказал тебе. Если бы ты знала, ты бы сказала мне, что вы ее встретили, сразу. Прости. Я не подумал, что она может снова объявиться. В последний раз она приходила около года назад. Вполне хорошо выглядела, будто бы и не больная, но с дочкой видеться не хотела. Сказала, что не видит себя матерью и наверное, хоть и под действием своего состояния, но она сделала правильный выбор.

Я слышу в его голосе боль и, наверное, обиду за дочь, потому что кому, как не ей, нужна мама. Найти жену — не проблема, а вот найти для ребенка мать, которой у него никогда не было — задача не из легких.

— Значит, она может появиться снова? — тихо спрашиваю, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Тимур кивает, тяжело выдыхая:

— Может. Особенно если у нее снова обострение. Они непредсказуемы. В один момент — тишина, в другой — она может стоять у школы, или на крыльце дома. Иногда я думаю, что зря не настоял на официальных ограничениях, но… в глубине души мне хотелось верить, что она больше не появится. Что по-хорошему исчезнет навсегда.

Он замолкает. Я чувствую, как сжимаются мои пальцы на его плече, будто в ответ на его боль. Только теперь я понимаю весь масштаб. Не просто бывшая жена. Не просто женщина, ушедшая из семьи. Это — неустойчивая, нестабильная мать с диагнозом. И Юля, эта крошка с ранимыми глазами и мушкетерским мечом, оказалась между двумя мирами: между безопасностью, которую выстраивает отец, и хаосом, который может принести в ее жизнь мать.