Книга После развода с предателем, страница 90 – Адалин Черно

Лена застывает с открытым ртом.

— Ты... от Тимура?

Киваю.

— Господи, Оль! — она обхватывает меня руками. — Это же... ты хотела ребенка! Ты всегда хотела!

— Хотела. Но не так. Не в такой ситуации.

— А что не так с ситуацией? — хмурится она. — У тебя есть крыша над головой, финансовая стабильность, мужчина, который явно неравнодушен...

— Лен, он держал меня здесь против воли.

— Ключевое слово — держал. Прошедшее время. Сейчас ты остаешься по своей воле, разве нет?

Я молчу, потому что она права. Я могла уйти уже давно. Глеб больше не угроза, долги оплачены, развод оформлен. Но я все еще здесь.

— Ты его любишь, — говорит Лена просто.

— Я не...

— Любишь. Иначе уже давно бы ушла. — Она берет меня за руку. — Оль, после всего, что произошло, ты заслуживаешь счастья. И если этот мужчина делает тебя счастливой...

— Я не знаю, делает ли, — признаюсь честно. — Я просто... запуталась во всем.

— Тогда поговори с ним. Скажи о ребенке. Посмотри на его реакцию. И тогда решишь.

Она права. Конечно, она права.

Мы возвращаемся в кафе. Юлька уже допивает какао.

— Можем ехать домой? — спрашивает она. — Я устала.

По дороге домой Юлька засыпает в машине. Андрей несет ее внутрь, укладывает в кровать. Я укрываю ее одеялом, целую в лоб.

А потом спускаюсь вниз и обнаруживаю, что Тимур уже вернулся. Сидит в гостиной с бокалом виски, смотрит в окно.

— Как прошел день? — спрашивает, не оборачиваясь.

— Хорошо. Юлька выиграла на фехтовании.

— Молодец, — улыбается он и наконец поворачивается ко мне. Улыбка тут же гаснет. — Что случилось?

— Почему ты решил, что что-то случилось?

— Я очень хорошо тебя знаю, чтобы считывать твое настроение. Что-то не так.

Я сжимаю руки в кулаки. Сейчас или никогда.

— Тимур, мне нужно тебе кое-что сказать.

Он ставит бокал, встает, подходит ближе.

— Я слушаю.

Я смотрю ему в глаза и понимаю — нет способа сказать это мягко.

— Я беременна.

Три года спустя

Солнечный свет пробивается сквозь белые шторы, заливая спальню мягким золотистым сиянием. Я просыпаюсь от тихого сопения рядом с собой и открываю глаза.

Мой двухлетний сын Марк спит, раскинув ручки так, что занял половину кровати. Темные волосы растрепаны, пухлые щечки слегка порозовели. Он пробрался к нам среди ночи, как обычно, и Тимур, не говоря ни слова, просто уложил его между нами.

Самого Тимура в кровати уже нет. Слышу доносящиеся с кухни звуки — он, судя по всему, готовит завтрак.

Осторожно выбираюсь из постели, чтобы не разбудить Марка, накидываю халат и спускаюсь вниз.

На кухне царит веселый хаос. Тимур стоит у плиты в домашних штанах и футболке, переворачивает блины. Юлька, которой уже девять, сидит за столом и что-то увлеченно рисует в альбоме.

— Мама! — Юлька замечает меня первой. — Смотри, я нарисовала нас всех!

Подхожу, смотрю на рисунок. Там действительно все — она, я, Тимур и Марк. Все держатся за руки и улыбаются.

— Красиво, солнышко, — целую ее в макушку.

Тимур оборачивается, и на его лице появляется та самая улыбка — теплая, нежная, предназначенная только для нас.

— Доброе утро, — говорит он, и в его глазах читается столько любви, что сердце сжимается.

— Доброе.

Три года назад, когда я сказала Тимуру о беременности, я не знала, чего ожидать. Помню его лицо — сначала шок, потом что-то невыразимое, а затем он просто обнял меня. Крепко, отчаянно, словно боялся отпустить.