Книга Никому не говори, страница 13 – Марина Зимняя

— Ты тоже не хочешь быть рядом со мной? — спрашиваю у него.

Вой продолжается. Сама не понимаю как, начинаю подвывать ему. По новой, утирая вмиг ставшие влажными глаза. Он скулит, а я плачу. Ничего не могу с собой поделать. Реву и не могу успокоиться. Наревевшись вдоволь, бросаю взгляд на часы. Мы уже полчаса как дома. Хватит! Я израсходовала весь лимит слез на ближайшие годы. Больше я не буду плакать. Иду в ванную и умываюсь. Переодеваю испачканные штаны и куртку. Собираю волосы в хвост, пониже натягиваю бейсболку.

— Ну пойдем… отведу тебя к хозяйке, — отмыкаю дверь и вывожу щенка.

Подхватив тяжёленькое тельце на руки, набираю номер квартиры Мурзиной на домофоне. В голове мелькает мысль. Притвориться, что я его нашла? Нет… Она не поверит. Признаться, во всем? Нет! Станет только хуже. Щенок отзывается громким лаем на ее голос. Быстро привязываю поводок к лавке около подъезда, треплю напоследок его за холку и убегаю.

— Я уже сказала тебе, что не могу пойти! — повысив голос заявляю отцу.

Он не приехал. Не может приехать! Как же⁉ Зачем тогда наобещал маме? Хоть Герман немного очухался. Помогал ей с оргонизацией похорон. Я в этом деле была абсолютно бесполезна. Да и желанием участвовать в этом, признаться честно, не горела. На утро я не пошла в школу, весь день провела на стрельбище. Нина Федоровна ругала меня за пораненные руки. Пришлось наврать с три короба, что упала с велосипеда. Поездку в Словакию я уже пропускаю. Отец отказался финансировать ее из-за проблем с аттестацией в школе. Но поездку в Москву я пропускать не собираюсь. Сегодня смотр и похороны, на которые я не пойду.

— Он мне никто!

— Он отец твоей мамы! Сделай это ради нее!

— Почему ты не приехал?

— Джерен! У меня работа, я не могу ее оставить!

— Даже ради семьи?

— Ради семьи я пашу как проклятый! Все что у тебя есть, куплено на мою заработанные деньги!

— Скажешь если бы он тебя принимал, и вы бы были в хороших отношениях, ты бы тоже не приехал?

Секундной паузы мне хватает понять, что работа подвинулась бы в этом случае.

— Ты не пустил меня на чемпионат! У меня остался всего один шанс поучаствовать в этом сезоне в крупных соревнованиях, и я не собираюсь его упускать!

— Если ты не подтянешь учебу. Ни о каких поездках не может быть и речи.

— Подтяну!

— Джерен, съезди хотя бы на кладбище, поддержи маму.

— Если получится.

— Почему ты такая?

— Какая?

— Черствая…

— Папа, я хотела поговорить с тобой о Германе, — намерено увожу разговор в другую сторону.

— Потом Джерри, мне сейчас некогда.

— Пару минут меня послушай!

— Некогда Джерри, вечером позвоню.

Мама на меня обижена. Герман тоже смотрит осуждающе.

— Что? — выпаливаю я глядя на брата.

Он лишь покачивает головой, кривя разочарованную физиономию. Мама плачет в спальне. Она хочет забрать бабушку к нам, но та отказывается. Говорит, что не сможет жить в квартире. Да и моему отцу это вряд ли придётся по душе.

Гер осушает очередной стакан воды и уходит к себе. Я, подтянув колени к груди, сижу на диванчике на кухне.

Меня отобрали на соревнования. В июне будут двухнедельные сборы. Мне нужно себя показать. Я на хороших позициях, но далеко не на первых. Впереди меня три человека. Нужно много работать, чтобы их обойти. В школу собираюсь с особой тщательностью. Я решила немного сбавить свой гонор. Переписала два сочинения, написанные для меня Лизкой Балобановой. Мне жутко не хочется выглядеть поверженной в глазах одноклассников. В конце концов, выглядеть это будет максимально глупо. Но я выкручусь. Они все такие лошки, что навешать им лапши не составит труда. К тому же все только выдохнут… Пора заканчивать забастовку. Я слишком сильно хочу поехать на соревнования. А если она не поставит мне удовлетворительно, и я не буду допущена к экзаменам, про лук и стрелы я могу позабыть навсегда. Отец считает, что девять классов окончить мало. Я должна перейти в десятый, а после одиннадцатого поступить в универ. Мне придется выполнять эти условия. Я не собираюсь учиться, мне просто нужно дождаться восемнадцатилетия. А потом я могу лететь в Дрезден. Он не сможет меня не отпустить. Отпустит, куда он денется. Он сам обещал мне в детстве, что если я захочу, то буду жить в Германии. Я была там трижды. Отец возил нас с Германом познакомить со своей семьей, и после два лета подряд я проводила у бабушки Фриды.