Книга Никому не говори, страница 27 – Марина Зимняя

— Не было такого! — взвизгивает она истерично, ее глаза начинают бегать, подбородок дрожит.

— Как это не было? — смахиваю блокировку с экрана. — Это разве не вы? — разворачиваю дисплей телефона к ней.

— Да, что ты за дрянь такая⁈ — вскрикивает Мурза и толкает меня в плечо.

В этот момент в кабинет заглядывает Кулак, парта на которую я опираюсь бедрами ползет по паркету, и я падаю. Приземляюсь я с грохотом, переворачивая стул. Если падать, так делать это эффектно. Я могла бы удержаться на ногах и если бы не Кулак, наверняка удержалась бы. Но она сама виновата. Сколько раз я пыталась сделать ей шаг навстречу…

— Вы чё творите⁈ — кричит он подбегая ко мне.

Морщусь. Я действительно прилично приложилась копчиком. Костик помогает мне подняться.

— Показывай кому хочешь, мелкая дрянь! — не унимается она, сгребая в сумку ручку, футляр с очками, тетради.

— Покажу… Можете не сомневаться в этом, — снова морщусь изображая страдание на лице.

— Давай, я в медпункт тебя провожу? — блеет перепуганный Кулак. — Если что! Я свидетель! Имейте это в виду…

— Тишина! — завуч хлопает по столу ладонью, пытаясь привлечь к себе внимание класса. — С завтрашнего дня и до конца четверти русский язык и литературу в вашем классе будет преподавать Тамара Васильевна Лобачёва.

— А где Мур… А куда делась Олеся Юрьевна? — Леха подскакивает с места.

— Сядь, Голиков! — рявкает на него Петровская. — В связи с этим будут внесены изменения в ваше расписание, — продолжает завуч.

— Она что реально в больничку загремела? Лизка говорит, что она под машину вчера попала, — шепчет Мухина склонившись над моим ухом.

Ага… Под машину. Под каток… Молча закрашиваю поля тетради карандашом.

Вчера Мурзе задали такую трепку, что история про то, что она якобы стала жертвой наезда невнимательного водителя, кажется лишь попыткой сместить внимание с ее выходки на более серьезную ситуацию.

Вчера после уроков я посетила кабинет директора, и выложила директрисе всю информацию относительно происшествия в столовке. За мной увязался Кулак и уже он, рассказал, что я тоже стала жертвой неадекватного поведения учительницы. Как итог, директриса принудила Мурзину передо мной извиниться. А о том, что произошло в столовой она попросила никому не рассказывать. Обещала, что обязательно разберется во всем сама, просила не распространяться на эту тему, дабы не привлекать к школе излишнего внимания.

— Джер, — Леха дергает меня за волосы.

— Придурок, — оборачиваюсь назад, перекидываю волосы через плечо. — Чего тебе? — шиплю на него.

— А забор то закрасили. Черной краской. Прикинь…

Отворачиваюсь от него.

— Ну чего ты молчишь, Джерри, ты же явно, что-то знаешь, — не может никак угомониться Алина. — О чем он вообще? Какой забор?

Алина как не от мира сего. Все мыли только о Власове: «Ой, Джерри, он вчера спросил, как у меня дела! Игорь мне улыбнулся. Скоро он пригласит меня на свидание! Как думаешь, что мне надеть: короткое красное платье или белые шорты и черный топ. Джер, ну посоветуй мне что-нибудь…» И так бесконечно! Игорь, Игорь, Игорь, Игорь! Как же она меня бесит!

Завуч продолжает вещать про наше отвратительнее поведение, про слабую успеваемость, про то, что труднее нашего класса еще поискать. Естественно она очень рассчитывает на то, что подавляющее большинство учеников покинет стены школы после девятого класса, так как в десятом нам просто непросто нечего делать.