Книга Никому не говори, страница 38 – Марина Зимняя

Мой взгляд задержался на Любе Сорокиной еще на первом уроке. Она так сильно отличалась от всех остальных, что не заметить ее было невозможно. И дело даже не в ее старушечьих тряпках и странной прическе. Волосы Любы были подстрижены так, словно она сама подстриглась. Либо это с ней сотворил мастер, которому бы следовало оторвать руки. Дело в ее поведении. Кого-то она мне явно напоминала. Взгляд, движения, интонация голоса… было в ней, что-то невыносимо знакомое. То, что заставляло меня постоянно поглядывать на нее.

— Пялься на нее поменьше, — позади послышался противный голос Мамая. Елисей ему подходит так же, как Иван африканцу. Обернулась на его голос. Пацан прошелся пухлой ладошкой по короткому ежику волос на своей макушке, стрельнул взглядом в Сорокину, суетливо задвигающую стулья за парты. Похоже она сегодня дежурная. — Она это… — почесал затылок, — шизофреничка короче.

— Мне это зачем?

— В смысле? — Мамай удивленно вылупился на меня.

— Мне зачем эта информация? — быстрым шагом направилась к двери.

— Наверное ты должна знать о таком. Она иногда бывает агрессивной.

— Чего ты мне чешешь⁈ — поморщилась и ускорила шаг.

— Серьезно! Она дважды в год в больничке лежит. Осеннее и весеннее обострение. Слышала о таком?

— Мне это неинтересно.

Через секунду к нам присоединились еще несколько человек. Они начали наперебой обсуждать завтрашний сбор:

— По сколько скидываемся?

— По пятихатке!

— Что ты на пятихатку купишь?

— Ну так на одну не купишь…

— Купишь на две, — пацаны ржали и несли какую-то ерунду, окружив меня с обоих сторон.

— Девки опять на халяву… — набычился Мамай.

— Джерен, мы тебя ждем. Девчонки у нас никогда не скидываются. Мы угощаем, — Мирослав растянулся в слащавой улыбочке. — А как тебя дома зовут?

Бросила на него косой взгляд, не желая отвечать на вопрос.

— У тебя красивое имя, но можно ведь как-то попроще. Джерри, например. Можно звать тебя Джерри?

— Зови, — равнодушно ответила я, мысленно радуясь показавшейся вдалеке крыше бабушкиного дома. Сейчас мы разойдемся в разные стороны, и они от меня отстанут.

Но отставать от меня никто не спешил. Я шла домой в сопровождении пятерых галдящих парней обсуждающих намечающуюся пьянку.

— Здрасьте, Наталья Ивановна, — Мирослав повис на нашем заборе, заметив во дворе бабушку.

— Здравствуй, Мирослав, — бабушка копалась в огороде, но заметив нас, распрямилась и подошла к изгороди.

— Здрасьте.

— Здрасьте, — пробубнили все остальные себе под нос, не разделяя энтузиазма Мирослава пообщаться с бывшей историчкой.

— А мы вот Джерри решили проводить.

Я уже захлопнула калитку и направилась к крыльцу.

— Отпустите ее завтра погулять с нами на пару часов? Мы не допоздна если что, погуляем и проводим ее. Обещаем не задерживаться.

Я аж вросла ногами в бетонную дорожку. Еще этого не хватало! С чего они решили, что я нуждаюсь в том, чтобы меня отпрашивали?

— Если Джерри хочет, пусть идет, — бабушка пожала плечами стянув с рук рабочие перчатки.

— Джерри, я зайду за тобой завтра в пять.

— Я же сказала, что уезжаю. Завтра меня здесь не будет, — процедила сквозь зубы от раздражения.

— Куда ты собралась? — поинтересовалась бабушка.

— Домой.

— Доча, привет! Как твой первый учебный день?

Обернулась на голос грустно улыбающейся мамы, вышедшей на крыльцо.