Книга Никому не говори, страница 97 – Марина Зимняя

— Мама надолго? — попыталась сменить тему, засуетилась около распахнутого шкафа.

Сдернула одну футболку с плечиков, потом другую, в итоге остановилась на клетчатой рубашке, решив сменить легинсы на серые джинсы. Быстро расчесала волосы, завязав их в хвост. Тут же распустила и заплела косу, даже не думая о том, что сейчас я в комнате не одна, и бабушка внимательно на меня смотрит.

— Пойду, проверю вторую партию, — произнесла я ощущая, как загораются мои щеки от пристального бабушкиного взгляда.

Булочки поднялись еще больше, склеившись между собой, подрумянились, но еще не были готовы.

— Богдан, передохни чуток!

Чуть не уронила сахарницу, услышав бабушкин голос. Похоже она решила позвать его через мое окно. Я все-таки рассыпала сахар, впрочем, как и заварку, которую собиралась насыпать в заварочный чайник.

— Не суетись, — в дверном проеме кухни показалась бабушка, — отказался. Говорит, сначала закончу с курятником, потом чай попью.

Мне стало легче, наверное, потому что я не дышала толком, щемящее за грудью чувство отпустило, и я спокойно села за стол.

— Ты будешь чай? — подвинула по столу кружку, предназначающуюся Колхознику.

— Попью, — бабушка тяжело опустилась на стул, — раз налила. Попью и пойду чеснок сеять, — вздохнула бабушка.

— Дался тебе этот чеснок! Вот скажи мне честно, сколько тебе этого чеснока надо? Гораздо проще купить. Не понимаю, зачем ты возишься с этим огородом.

— Так земля есть, вот и вожусь. Что ж, пусть бурьяном порастет по-твоему?

— Я же видела, сколько ты собралась его сажать. Целый пакет!

Вчера я все-таки исполнила бабушкину просьбу и зашла к ее знакомой за семенами.

— Излишки продам. Какая-никакая копейка, — пожала плечами бабушка.

— Иди отдыхай! Посажу я твой чеснок…

— Джерри! — голос Колхозника звучал с насмешкой, отчего мне захотелось подхватить неразбитый ком земли и запустить в него. — Ты не правильно делаешь!

— Да, что ты⁈ — не смога сдержаться от издевки в интонации.

Не мое это, копаться в земле. Вроде бы ничего сложного, но и приятного мало. В перчатках втыкать мелкие зубки в рыхлую землю было совершенно неудобно, пришлось их снять. Как буду отмывать руки, понятия не имею. Грядка кажется бесконечной, я устала сидеть на корточках и выглядеть при этом не как гопник, щелкающий семечки. В легинсах было бы самое то. Вот зачем я переоделась?

— Ты половину воткнула вверх тормашками, — Колхозник присел рядом со мной и зачерпнул из ведерка горсть чесночных зубков. — Вот так надо, — взяв зубчик за хвостик, воткнул его в рыхлую землю намеченного рядка. Затем второй и третий на расстоянии гораздо большем, чем втыкала зубки я.

— Какая разница⁈ — не смогла не возмутиться.

Колхозник лишь снисходительно улыбнулся и принялся выдергивать все, что я на втыкала.

— Хочешь выгулять Тома сегодня вечером? — он поднял на меня хитрый взгляд.

— Ты не можешь выгулять его сам?

— Хотел тебя попросить, мне казалось, тебе будет в радость.

— А ты не пойдешь?

— А ты хочешь, чтобы я пошел с вами?

— Нет.

— Тогда не пойду, — он опустил взгляд и принялся ловко, как по линейке пересаживать то, что я насажала. — Я буду занят, — снова стрельнул в меня взглядом.

— Хорошо, выгуляю, — старясь следовать его примеру, я принялась за посадку чеснока.

Колхозник продолжал молчать, изредка косо поглядывая на меня. Так продолжалось минут десять.