Книга Никому не говори, страница 100 – Марина Зимняя

— Ты чего? — он попытался схватить мою ладонь.

— Ничего! Отстань!

Он все же схватил меня за предплечье, преградив мне путь.

— Что опять не так⁈ — он смотрел на меня рассерженными глазами. Дождь стекал по его лицу, сделав черную челку неестественно длинной.

— Отпусти! — попыталась выдернуть руку, но вместо того, чтобы меня отпустить, он лишь резко рванул в сторону будки лодочной станции, буквально волоча меня за собой силой.

Я попыталась дернуться еще раз… другой, но силы были не равны, поэтому мне пришлось против воли последовать за ним.

В будке было темно, сквозь заколоченные окна не проникал дневной свет, воняло сыростью и плесенью. Колхозник подтолкнул меня к грубо сколоченной лавке, расположенной у стены. Сам сел на старый деревянный стул, резко выдернув его из-за разбухшего дсп-шного стола советских времен. Том лежал в дверях, оставшихся распахнутыми на треть.

— Ну? — вопросительно изогнув бровь выдал он продолжая рассерженно смотреть на меня.

Я же, вцепившись взглядом в рваный, синий квадратик фольги, валяющийся около лавки сгорала от злости и негодования. Я встала с места, но тут же была прижата к шершавой деревянной стене.

— Мы не уйдем отсюда, пока ты мне не объяснишь свое странное поведение. Ты реально странная, Джерри! — повысил голос он, продолжая прижимать меня к стене, перехватив мои руки.

— Отстань, — прошипела ему в лицо.

— Нет!

— Отвали!

— Да ты только что сосалась со мной! А теперь брыкаешься!

— Отвали, — злость бурлила во мне как лава в вулкане. Беспомощное состояние совсем не пугало, но заставляло чувствовать себя жалкой и бессильной. — Я сказала, отстань, — процедила сквозь зубы.

Признаться, в том, что ревную его, было немыслимо.

— Ты пи… ц какая странная! Я тебя не понимаю!

— И не поймешь! — дернулась снова, взгляд словно магнитом приковал синий квадрат фольги.

Колхозник тоже бросил взгляд на пол, носок его кеда резко пнул упаковку под лавку.

— Твое⁈ — это была не я, это говорил кто-то за меня.

— С чего ты взяла? — Колхозник изменился в лице, усмехнулся.

— Зачем ты его спрятал⁈ — это тоже была не я. Я бы никогда не опустилась до выяснения отношений, тем более с ним.

— Чтобы ты не смущалась! — его плечи дернулись вверх.

— С кем ты был, с Евой?

— Ты о чем вообще⁉ — Колхозник не понимающе уставился на меня.

— Я дура по-твоему? Таскаешься за мной и параллельно… — последнее слово крутилось на языке, но так и осталось несказанным. Он быстро заткнул мне рот поцелуем.

Зубы вонзились в его нижнюю губу, и я тут же ощутила острую боль от ответного укуса. Толкнула его в грудь, но он словно скала продолжал прижимать меня к стене.

— Ревнуешь, — Колхозник пробормотал мне в губы упираясь лбом в мой лоб. Я снова толкнула его. — Чего ты себе напридумывала?

— Ничего, отстань! Отвали от меня! — разросшийся в горле ком не давал нормально дышать, губа пульсировала резкой болью.

Богдан слегка отстранился, позволив мне шагнуть в сторону и оттолкнуться от стены. Я вытерла набежавшие на глаза слезы, коснулась пальцами пульсирующей от боли губы.

— Придурок, — пробормотала себе под нос.

— От дуры слышу, — послышалось позади. — Дождь закончился, — произнес он куда громче и сунул мне в руку поводок.

— Джерри, постой! — позади раздался высокий голос Евы, догоняющей меня у входа во двор школы. — Ты одна? — словно пытаясь удостовериться в том, что зрение ее не обманывает произнесла она, повертев головой по сторонам. — Богдан, все-таки разболелся?