Книга Мама для дочери босса, страница 17 – Елена Валерьева

— А мужчины вроде Арсения Воронцова, как правило, вызывают у вас какую реакцию?

— Желание огреть чем-нибудь тяжёлым.

— Почему?

— Потому что они привыкли решать за других.

— А если за этим есть страх?

Я усмехнулась.

— Тогда это страх в очень дорогой упаковке.

— Вас к нему тянет?

Я аж откинулась на спинку.

— Вы быстро перешли к пошлым вопросам.

— Это не пошлый вопрос. Это вопрос про динамику.

— Нет, — ответила я слишком быстро.

Он ничего не сказал, и именно это бесило сильнее всего. Когда люди молчат так, будто уже всё поняли.

Вечером меня привезли в дом Воронцова. И вот тогда я окончательно осознала, что попала в жанр, который сама обычно презирала. В лаунж-зале ждали три женщины — красивые, собранные, разные, но одинаково настроенные на то, чтобы не упустить свой шанс. Виолетта — блондинка с лицом идеальной уверенности. Алина — детский психолог, тихая и дорогая даже в молчании. Марго — рыжая телеведущая с той лёгкостью, которой обычно вооружаются самые опасные люди.

И я. В чужой укладке, с лицом человека, который пришёл не строить любовь, а случайно пережить всё это сборище.

— А вот и наша сенсация, — объявил Влад, вводя меня в комнату.

Все три головы повернулись синхронно.

— Это того самого? — первой спросила Виолетта. — С ведром?

— Да, — сказала я. — Того самого. С характером.

Марго прыснула. Алина едва заметно улыбнулась. Виолетта — нет.

— Неожиданно, — проговорила она. — Я думала, это пиар-ход, и дальше порога её не пустят.

— Я тоже так думала, — честно призналась я. — Но, видимо, судьба любит плохой монтаж.

Марго рассмеялась уже в голос.

— Она мне нравится.

— Это поправимо, — сказала я.

— И в каком качестве вы здесь, Ева? — поинтересовалась Виолетта. — Как социальный эксперимент?

— А вы в каком? — спокойно спросила я. — Как глянцевая версия материнства?

Марго закашлялась от смеха. Влад закрыл глаза ладонью. Алина вмешалась мягко:

— Думаю, нам всем стоит начать без нападения.

— Согласна, — кивнула я. — Я вообще мирная, если меня не трогают палкой превосходства.

Виолетта сложила руки на груди.

— Никто вас не трогает. Просто любопытно, что именно увидел в вас Арсений.

— Ничего. И это у нас взаимно.

И именно в этот момент в комнату вошёл он.

Ну конечно. Когда ещё.

Секунда — и все словно незаметно выпрямились. Даже я. Ненавижу этот его эффект. Воронцов окинул присутствующих взглядом и кивнул:

— Добрый вечер.

Голос спокойный, лицо непроницаемое. Но я уже начала замечать у него микродвижения — когда челюсть чуть жёстче, когда взгляд тяжелее, когда усталость прячется за сухостью.

— Ева, — сказал он, глядя на меня чуть дольше, чем на остальных.

— Воронцов.

Влад пробормотал себе под нос:

— Боже, как я люблю этот вайб.

— Влад, — не оборачиваясь, сказал Арсений, — ещё одно слово — и я лишу тебя доступа к монтажу.

— Уже молчу.

Воронцов перевёл взгляд на всех.

— Через двадцать минут ужин. После — общая беседа. Майя спустится позже, если захочет.

— Если захочет? — переспросила Виолетта. — Разве не планировалось, что ребёнок будет присутствовать с первого дня?

— Планировалось, — отрезал он. — Но моя дочь — не реквизит.

Ого. Это было сказано так чётко, что даже я невольно отметила. Виолетта тоже отметила, хотя улыбнулась ещё мягче:

— Конечно. Простите.

Он уже развернулся, чтобы выйти, когда Марго шёпотом спросила меня: