Книга Мама для дочери босса, страница 79 – Елена Валерьева

— Это потому что я умею паниковать изящнее.

Он посмотрел на меня внимательно, почти мягко.

— Нет. Это потому что вы вообще умеете жить с чувствами, а не воевать с ними.

Я молчала. Потому что это тоже было правдой. И про меня, и про него.

— Тогда учитесь, — сказала я.

— На вас?

— А у вас есть другие варианты?

Он сделал шаг ближе.

— Нет.

И именно в этот момент я поняла: мы уже не просто сцепились друг в друге на раздражении и притяжении. Мы начали влиять друг на друга глубже, чем хотелось бы. Менять. А это всегда опаснее, чем поцелуи.

Глава 47

Глава 47

Решение пожениться не было красивой вспышкой. Оно выросло постепенно — из усталости, из любви, из общего страха за Майю, из той странной, тяжёлой честности, которая между нами больше не выключалась. И всё же, когда Арсений произнёс это вслух, я всё равно застыла.

Это случилось поздно вечером, в его кабинете. Не в саду, не под звёздами, не с кольцом на колене. Очень в его стиле. Мы обсуждали новые условия встреч Инессы с Майей, спорили о медиаторах и снова разошлись на том, что он пытается держать на себе весь мир, а я пытаюсь не дать ему рухнуть под собственным весом.

— Вы не сможете всё это тащить в одиночку вечно, — сказала я.

— Я и не собираюсь вечно.

— Серьёзно? А выглядит именно так.

— Вы же рядом.

И вот после этих слов повисла та тишина, в которой уже невозможно отступить в остроумие.

— Да, — сказала я. — Я рядом.

Он посмотрел прямо.

— Тогда выходите за меня.

Я замерла. Сначала мне даже показалось, что я ослышалась.

— Вы… что?

— Выходите за меня, Ева.

— Вы вообще в курсе, что люди обычно хотя бы готовят почву перед такими вещами?

— Я думал, мы уже давно стоим на почве. Просто очень неровной.

Я нервно рассмеялась.

— Господи. Это что сейчас было? Предложение руки, сердца и совместной психологической катастрофы?

— Да.

Я смотрела на него и не знала, смеяться мне, плакать или врезать ему за эту фирменную невозможность говорить о самом важном без пафоса, но с абсолютной серьёзностью.

— Почему сейчас? — спросила я.

Он подошёл ближе.

— Потому что я устал жить так, будто вы здесь временно. Потому что не хочу, чтобы Майя думала, что всё хорошее в её жизни снова без имени и без гарантий. Потому что не собираюсь больше относиться к вам как к обстоятельству. И потому что я люблю вас. Этого достаточно?

У меня защипало глаза.

— Это слишком, — прошептала я.

— Возможно.

— И слишком страшно.

— Знаю.

— И совершенно не вовремя.

— Да.

— И вы всё равно это говорите.

Он кивнул.

— Да.

Господи. Вот что делать с мужчиной, который даже признание делает как удар в грудную клетку — без красивых прелюдий, но прямо в центр?

— А если я скажу нет? — спросила я тихо.

Он посмотрел так, что у меня сердце сбилось.

— Тогда я останусь рядом всё равно. Но уже в менее выгодной конфигурации.

Я всё-таки рассмеялась сквозь слёзы.

— Какая романтика. Чисто Воронцов.

— Я же предупреждал, что у меня всё через конструкцию.

Я медленно выдохнула. И поняла, что внутри нет паники. Страх — да. Огромный. Но не паника. Потому что как бы ни было страшно, ответ я уже знала.

— Да, — сказала я.

Он замер. Потом переспросил, будто сам себе не поверил:

— Да?

— Да, Арсений. Да. Но если вы сейчас отреагируете как-нибудь слишком спокойно, я передумаю из чистого принципа.