Книга Красный зайчик, страница 103 – Девин Риверс

— Пятнадцать минут, — тяжело дыша, сказал я.

Кэйлин рухнула на землю и прислонилась к дереву.

— Тебе не стоит садиться, мышцы сведет, — сказал я.

— Я больше не могу, — произнесла Кэйлин. Она вскочила, и ее тут же вырвало в кусты.

— Блядь, — прошипел я. — Серьезно? Отличный способ оставить след.

— Пошел ты, — огрызнулась она, но голос был слабым. Я всмотрелся в нее сквозь полумрак и увидел, что она дрожит.

— Бедро болит?

— А это имеет значение? Когда-то ты говорил, что бросишь меня, если я получу травму, — тихо сказала она, и голос ее дрогнул.

— Я не это имел в виду.

— Уверен? Потому что это гораздо хуже вывихнутой лодыжки.

Я подошел к ней. Она опиралась о дерево, чтобы не упасть, и настороженно следила за моим приближением, вжимаясь спиной в ствол. Я положил руку ей на бедро, и она едва не упала, когда с ее губ сорвался стон боли. Ее рука взметнулась и вцепилась в мою рубашку. Рука дрожала.

— Прекрати... — выдохнула она. — Не... трогай.

— Господи, Кэйлин, — пробормотал я.

Я быстро достал из рюкзака марлю, отмахнулся от ее руки и осторожно стянул с нее штаны, чтобы осмотреть бедро. Каждый раз, когда я смотрел на ее травмы, меня охватывала такая всепоглощающая ярость, что мне хотелось стереть «Логово» с лица земли, а затем воскресить всех, кто там был, чтобы сделать это снова.

Она посмотрела на раны, а затем откинула голову на дерево, полностью отдавшись на мою милость. Некоторые швы разошлись, и рана снова кровоточила, поэтому я наложил двойной слой марли, срезал часть штанины, чтобы ткань не терлась о порезы, и застегнул на ней штаны.

— Еще несколько часов, а потом сделаем долгий привал, — сказал я.

Она посмотрела мне в глаза, и мы оба не смогли скрыть разделяемое нами беспокойство.

Мы еще не выбрались из леса — в буквальном смысле.

Я снова гнал нас в жестком темпе еще несколько часов, пока не забрезжил серый рассвет, и я замедлил шаг, остановившись у реки. Я увидел, как у Кэйлин подкосились ноги, и она упала на спину; ее грудь тяжело вздымалась, а рука была закинута на лицо. Она дрожала, и я испугался, что загнал ее слишком сильно. Меньше всего нам было нужно, чтобы она, сбежав из «Логова», умерла от инфекции. Я подошел и опустился рядом с ней на колени.

— Пей, — сказал я, помогая ей сесть. Она сделала глоток, и ее тут же вырвало.

— Мне нужно... мне нужно смыть его с себя, — запинаясь, произнесла она. Она сорвала с себя мою фланелевую рубашку, которую носила. Казалось, она почти не замечала моего присутствия, пока расстегивала штаны и стягивала обувь, а затем, пошатываясь, вошла на мелководье, оставшись только в том самом белом платье, в котором я ее нашел.

Я дал ей минуту, нашел укрытые густые кусты, где мы могли бы спрятаться на час или около того, а затем обернулся. Кэйлин сидела на мелководье лицом к реке, подтянув колени к груди, и ее била сильная дрожь. Я подошел к кромке воды.

— Кэйлин.

Она не ответила. Она не отрывала взгляда от следа от хлыста на руке и терла его так, словно пыталась стереть с кожи. Я вошел в воду и, присев рядом с ней, накрыл своей рукой ее дрожащие пальцы. Она подняла глаза, словно мое присутствие ее удивило. Ее взгляд был диким и расфокусированным, как будто она заново переживала нечто ужасное.

— Я все еще чувствую его, — выдавила она.