Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 71 – Анна Измайлова

— Почти, — прошептала я. — Еще чуть-чуть.

— Угу.

— Все. Все, получилось.

Я застегнула молнию на худи до середины, пальцы задержались у замка.

— Спасибо, — сказал он. — Вера?

Я медленно поправила ворот худи у его шеи, просто чтобы еще секунду коснуться.

— Ты напугал меня, — сказала я.

— Знаю.

— Нет. Не знаешь.

— Тогда скажи.

Я посмотрела на него и все слова, которые раньше застревали из-за гордости, страха, старых обид, вдруг стали слишком тяжелыми, чтобы держать их внутри.

— Когда Дэн позвонил, я поняла, что все наши ссоры не имеют никакого смысла, если тебя может не быть рядом. Я ехала и думала только о том, что не сказала тебе… ничего важного. Только злость. Только страх. Только «нельзя» и «надо остановиться».

Его лицо изменилось.

— Вера…

— Нет, дай договорить. Я не умею красиво, когда нужно сказать что-то настоящее, я становлюсь идиоткой.

— Ты не идиотка.

— Сейчас спорно.

Я села на край кровати рядом с ним.

— Я не знаю, что будет с Канадой и что будет с твоим плечом. Не знаю, что будет с нами через месяц и мне все еще страшно.

Он закрыл глаза, пальцы здоровой руки нашли мои.

— И еще, — протянула я.

Он открыл глаза.

Вот сейчас. Скажи. Просто скажи ему.

— Я люблю тебя, — сказала я.

Артем смотрел на меня сначала так, будто не понял. У него дрогнули губы, он попытался что-то сказать, но не получилось.

Я испугалась.

— Только не волнуйся, тебе нельзя…

Он резко притянул мою руку к губам и поцеловал пальцы.

— Я тоже, — сказал он хрипло. — Господи, Вера, я тоже тебя люблю.

Слезы все-таки сорвались с моих глаз. Он потянулся ко мне, но тут же поморщился.

— Не двигайся! — испугалась я.

— Тогда иди сюда сама.

Я наклонилась к нему очень осторожно. Он коснулся губами моего лба, потом щеки, губ.

Поцелуй был совсем другой, осторожный, соленый от моих слез и, кажется, самый настоящий.

Он не мог крепко обнять меня, поэтому просто держал мою руку.

— Я должен был сказать раньше, — прошептал он.

— Да.

— Я испугался.

— Знаю.

— Контракта. Тебя. Себя. Что если скажу, а потом уеду, это будет нечестно. Что если не уеду, однажды обвиню тебя, хотя ты вообще ни при чем. Что если уеду и потеряю тебя. Что если останусь и потеряю себя.

— Я знаю.

— Нет, я должен…

— Артем.

Он замолчал, я положила ладонь ему на щеку.

— Мы не обязаны решить всю жизнь сегодня. Ты после операции. Я после нервного срыва. Давай хотя бы один вечер не будем выбирать.

Он закрыл глаза и прижался щекой к моей ладони.

— Можно я выберу поспать и держать тебя за руку?

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Отличный выбор.

— Редкий случай, когда я разумный.

— Запишем.

Он открыл глаза.

— Ты останешься?

— Да.

— Медсестра выгонит.

— Я договорюсь.

* * *

Медсестра действительно пыталась выгнать меня через час, но я договорилась.

Мне разрешили остаться до позднего вечера, потом обещали найти раскладное кресло «ненадолго», потому что, кажется, даже больничный персонал понял: если меня сейчас выставить, я буду сидеть под дверью.

Артем задремал, я сидела рядом, держала его за руку.

Иногда он просыпался, проверял, здесь ли я, и снова закрывал глаза, один раз пробормотал:

— Не отдавай медведя Дэну.

— Какого медведя?

— Он мерзкий.

Я посмотрела на тумбочку, там сидел игрушечный медведь в хоккейной форме. Я тихо рассмеялась.

— Конечно. Он твой.