Книга Развод в 30. Новая жизнь, страница 92 – Мира Спарк

— И твой ребенок… — он делает паузу, подбирая слова. — Для меня неважно, кто его отец. Важно, что он твой. И что я хочу быть рядом с вами обоими. Хочу любить вас и защищать.

Во мне все переворачивается.

Слезы подступают к горлу, горячие и щемящие.

За словами я вижу глубокое чувство и… верю в его искренность.

— Я… я тоже боюсь, — начинаю я, и голос мой предательски дрожит. — Алексей… он не просто изменил мне. Он сломал во мне веру. Веру в людей, в слова, в то, что кто-то может быть рядом не ради выгоды.

Я поднимаю на него глаза, и вижу, что он слушает, не перебивая, весь — внимание.

— А потом появился ты. Появился в моей жизни в самый темный момент… и стал в ней единственной опорой…

Замолкаю и просто смотрю на него.

Не могу выразить словами все, что чувствую — хочется сказать так, чтобы проникнуть к самому его израненному сердцу.

Вкладываю свои чувства во взгляд.

И верю — он поймет. Почувствует. Только он сможет это.

— Я люблю тебя.

Произнести это вслух страшно и невероятно легко одновременно.

Словно сбрасываю с плеч тяжелый груз.

Он замирает, и по его лицу проходит целая буря чувств.

— Ты не предаешь ее память, — говорю я тихо, подходя к нему. — Ты просто живешь. А она, я уверена, была бы только за твое счастье. Так же, как и я хочу, чтобы ты был счастлив.

Мы стоим совсем близко друг к другу.

Дождь за окном усиливается, стучит по стеклу, но в комнате тихо и тепло.

Он медленно поднимает руку и касается моей щеки.

Его пальцы теплые, чуть шершавые.

Мы смотрим друг другу в глаза и понимаем все без слов.

Наши раны никуда не денутся.

Они часть нас.

Но теперь они не разъединяют, а соединяют.

Потому что мы поняли их друг в друге.

Мы дополняем друг друга.

— Давай просто закроем это, — шепчет он, наклоняясь ко мне. — Не чтобы забыть. А чтобы идти дальше. Вместе.

— Вместе, — повторяю я, и его губы касаются моих.

Этот поцелуй не страстный, не жадный.

Он — тихий, исцеляющий.

Как печать на договоре. Договоре о том, что прошлое осталось позади.

Что наши старые боли, наконец, нашли утешение друг в друге.

И когда мы наконец разъединяемся, чтобы перевести дух, я понимаю — я больше не боюсь.

А в его глазах я вижу то же самое.

Боль ушла, уступив место миру.

И тихой, абсолютной уверенности в завтрашнем дне.

Алиса

Год спустя.

Солнечный зайчик пляшет на стене над детской кроваткой.

Я не могу оторвать от него глаз.

Он совсем такой, как те, о которых Андрей рассказывал в тот дождливый вечер.

Вечер, перевернувший все.

Желтые, пляшущие пятнышки.

Теперь они здесь, в нашей реальности, а не в памяти о несбывшейся мечте.

Тихое повизгивание раздается из кроватки, и я откладываю телефон с открытой книгой.

Подхожу на цыпочках.

Наша дочка — Надя.

Надежда.

Она еще спит, но уже ворочается, выискивая положение поудобнее.

Ее пухленькие щечки розовеют во сне.

А длинные реснички отбрасывают тень на кожу.

Я поправляю одеяльце, и сердце замирает от того знакомого, острого и безграничного чувства, которое не ослабевает ни на секунду.

Не слышу — чувствую, как дверь в комнату открывается, и на пороге появляется Андрей.

В пижамных штанах и футболке. С мокрыми от утреннего душа волосами.

Он замирает, глядя на нас, и в уголках его глаз собираются лучики морщинок — следы новой, хорошей улыбки, которая теперь бывает у него так часто.