Книга Академия Арканов, страница 12 – Элис Кова

— Как скажешь. – Я отбрасываю кочергу, которая со звоном падает на пол, и поднимаю разжатые ладони в знак капитуляции. – Почему я еще жива?

— Вот теперь ты задаешь правильные вопросы. – Кэйлис отталкивается от столбика, убирает колоду и направляется ко мне. Стоит ему подойти ближе, как у меня возникает отчаянное желание выяснить, хватит ли сил поддеть кочергу пальцами ног, схватить ее рукой и вонзить в его грудную клетку. Подозреваю, не хватит. Осознаю, что он может мысленно призвать карту из спрятанной колоды, а оттого моя безопасность не более чем иллюзия. Но опыт вышел бы занимательный. – Ты мне нужна.

— Тебе? Нужна я? – теперь уже фыркаю я.

— А с какой стати, по-твоему, я освободил тебя из тюрьмы? Не дал там умереть. – Огонь в его глазах подсказывает, что он не лжет. «Из тюрьмы, в которую меня поместил ты сам», – хочется возмутиться мне. Принц делает еще один шаг, и я пячусь, врезаясь в стену у камина. – Что ты знаешь о двадцать первой карте Таро?

Двадцать первой карте Таро? МладшихАрканов пятьдесят шесть, по четырнадцать каждой масти, и еще двадцать Старших Арканов, не считая Шута, начальной карты, считающейся нулевой… Разве что…

— Двадцать первая карта Таро не более чем миф. – Мама рассказывала нам о двадцать первой карте, Мире. Легенда гласит, что она дает ее обладателю власть изменить все, вообще все. Она похожа на Девятку Кубков, но невыразимо сильнее. Одна карта настолько мощная, что может вывернуть реальность и переменить суть самого мира. Но такая карта лишь сказка…

— Уверяю тебя, она не миф. – Кэйлис нависает надо мной. – Подумай, на что ты была бы способна, попади карта Мир тебе в руки.

И я думаю. Прежде чем успеваю сдержать себя, воображаю, как тщательно подбираю слова для желания, чтобы таинственная карта Мир превратила меня в самого сильного арканиста из ныне существующих. Я бы заполучила власть над Эклипс-Сити – над всем королевством. Прикончила бы Кэйлиса и всю его семью. Вернула бы маму к жизни, и больше никто не посмел бы причинить боль мне и людям, которых я люблю.

Кэйлис внимательно смотрит на меня, и в его глазах отражается пламя камина. Он будто читает все мои мысли, в том числе о своей кончине. И все же, по всей видимости, чем яростнее я ему противостою, тем сильнее его это забавляет.

— Хочешь ее? – его голос опускается до многозначительного шепота.

— Ее не существует.

— Существует. И ты, Клара, последний ключ к ее получению.

— Что? – Этот парень явно лишился рассудка.

— Похоже, ты удивлена. – Его самодовольная ухмылка становится шире. – Разве не ты искусная воровка, по слухам, способная достать что угодно? Девушка, укравшая древние кисти из большого музея Орикалиса? Перевозящая немеченных арканистов и незаконные карты Таро по всему Эклипс-Сити и за его пределами? И сумевшая все это сделать до двадцати лет?

— Вижу, репутация идет далеко впереди меня, – пытаюсь пошутить я, хотя в горле пересохло так, словно бескрайняя пустыня отныне находится не на севере королевства, а у меня во рту.

А принц все продолжает, будто мой голос поглотили надвигавшиеся тени:

— Девушка… – Медленно и расчетливо Кэйлис упирается рукой в стену у моей головы, почти касаясь моих коротко стриженных волос, и наклоняется так близко, что у меня едва остается пространство для вдоха. От осознания, что его тело почти прижимается к моему, воспламеняется каждый дюйм кожи. – Девушка, которая, как говорят, может нарисовать любую карту чем угодно. А это навык настолько редкий, что в трущобах Эклипс-Сити стал легендой. Ответь мне, Клара, как в Халазаре ты сумела для побега нарисовать карты Пентаклей и Кубков порошком для Мечей?