Книга Материнская плата, страница 100 – Софа Вернер

— Здесь всем управляют машины, им вряд ли понравится конкуренция, – улыбнулась безмятежная блондинка. Она показалась мне слишком юной, чтобы быть матерью семилетки. – Но можешь попробовать подраться с системой, только лампы не ломай.

Ольга раздражённо выдохнула, хлюпнув губами от ярости. Рыженькие волосы её девочки были так стянуты в косы-колоски, что кожа на висках натянулась. Я имела дело с контрол-фриками и потому сразу перешла в режим услужения-избегания. Ольга, очевидно, выкрасила себе волосы в угольно-чёрный – я глупо уставилась на отросшие русые корни. Удивительно, что она так долго находила перманентный краситель раньше.

— Думаю, что следует сначала найти какое-то центральное управление и обвыкнуться, – я прочистила горло, и потому мой голос прозвучал неуверенно, – мы тут на птичьих правах.

Девушки помоложе посмеялись. Может, оттого что я выглядела старухой в каждой отражающей поверхности, а может от сказанной мной бабушкиной фразы. Я оглядела их тоже, но не нашла ничего выразительного, а потому не запомнила. Они не могли быть лучше или хуже меня. Нас связывали не только гендерная принадлежность или факт материнства, но и то, что мы были заперты вместе, как сокамерницы, потому что позволили партийным опытам случиться.

Самая скромная из матерей сидела на нижней койке и держала ребёнка на коленях к себе лицом, меланхолично раскачиваясь взад-вперёд. Она мычала, кажется, песню из двадцатых – что-то про царицу и танцпол, а девочка, прикорнувшая на ее плече, держала в зубах соску не по возрасту. Нам всем так или иначе достались особенные дети. Вдруг эта женщина тряхнула темно-русым хвостом, подоткнула очки большим пальцем, а затем произнесла:

— Они отберут наших детей, да?

Её как будто никто не услышал, кроме меня, стоящей чуть ли не в другом конце комнаты. Каждой было чем заняться – разложить скромные пожитки на типовые тумбочки, смастерить ширмы из простыней и переодеть за ними детей, а затем натянуть форму и на себя.

— Крис, ты в порядке? – спросила я тихо.

— Да. А нам дадут книжку на ночь?

— Не знаю, но я спрошу. Побудь пока на кровати, хорошо? Я отойду вон к той девушке.

— Угу.

Она уже осторожно сняла хрустящий халатик, сложила его, оставшись в шортах и майке.

— Так и спи, не надо пока комбинезон надевать.

— Угу.

Надо было похвалить, но слова комком застряли в горле. Важным навыкам самостоятельности Нелли чудом успела её научить – она следовала правилам помесячного детского развития. Воспоминание о Нелли больно кольнуло, и глубокая тоска застала врасплох.

Я убежала от Крисы, от страха больше не увидеть Нелли, и осторожно присела рядом с той, кто повторяла очень волнующее – отберут ли детей? – и постаралась её утешить.

— Привет. Сколько вам годиков? – Я использовала тон родителя из детского сада. Это сработало, однако, и мокрые от слёз глаза посмотрели на меня через очки.

— Ш-шесть, – неуверенно ответила она. – Скоро исполнится семь.

— Понятно, – я кивнула. – А нам недавно исполнилось. Ну, у нас одна программа, думаю, тут всем от пяти до семи…

— А мне двадцать девять, – она взволнованно перебила меня. – Как-то быстро время прошло, вроде недавно самой было двадцать всего…

— Тогда только первый шаттл с Луны удалось посадить без выброса в океан, – я посмеялась. У меня годы смешались, а у этой девушки наверняка каждый отдельным слотом держался как событие.