Книга Гёрлхуд, страница 114 – Софа Вернер

Парень едва справлялся со своими обязанностями угрозы – толку от зубов, жевавших только ткань и немного щипавших до крови кусок суховатой (и на вкус, видимо, тоже) директрисы, почти не было. Но упрямства ему было не занимать: кусал и кусал, пока она пыталась его оттолкнуть.

— Какое-то жалкое зрелище, – заметила Мора. Мы встретились взглядами, и она, пусть пока что слишком сосредоточенная на не на шутку испуганной Рябе, перехватила мою немую просьбу о помощи.

Ну слава ужасу, хоть кто-то не пялился на меня с осуждением и страхом! Самой у меня не получилось бы всё разрешить. В сердцах я схватила Метель за волосы и ударила по рту, чтобы оттащить, как непослушного, но неопасного, зверюгу.

— Что будем делать? – едва слышно прошептала Ряба.

— Нужно забаррикадировать всех троих. Или привязать.

Аида и Мора с готовностью кивнула.

— Ужа, ты можешь нарисовать верёвку?

— Это не так работает! – воспротивилась и ужаснулась она. Директриса всё ещё корчилась на полу, молила о пощаде, хотя её никто и не пытался наказывать. – Я оживляю картинки, но не колдую предметы!

— Так оживи, блин, верёвку! – вступилась за меня Аида.

Отлично, вот и первая ссора в нашем кружке по интересам, вызванная страхом, который нельзя было ни впитать, ни накопить. Совершенно бесполезный страх.

Мы кое-как нашли в себе силы изолировать Пожара и Трещину за составленными вместе кушетками и тумбами, и оттеснили Метель к камину, чтобы его голод унялся мучением таяния.

— Мне жаль, – шепнула я прежде, чем всадила в его едва живую пришитую ногу кочергу, чтобы пригвоздить штырём к выбоине в полу, некрепко – но как смогла.

Он почти не отозвался, будто не узнавал больше ощущения боли. Ныл, но тянул свободные руки не для того, чтобы разделаться со мной, а за недоеденной директрисой за моей спиной. Если бы Метель не был мертвецом, то он бы всё равно заслуживал эту привязь, честно говоря. Подобные мучения справедливыми назвать сложно, но я напомнила себе: все трое стали порождениями тьмы исключительно внутренней, а внешнее вмешательство коснулось их лишь по случайности, как и Аиду. Подумать только, ну и метаморфозы их настигли!

Я бы не хотела в один день посмотреть на своё отражение и увидеть, что я стала каким-то другим существом. Наверное, поэтому не стоит смотреться в него больше никогда, потому что изменения в себе ощущаю примерно также явно, как вижу швы на восстановленных телах парней.

— Мы не можем оставить её здесь, – взмолилась Ряба. Она была последним отголоском совести в происходящем.

Я вспомнила нашу безрассудную драку с Аидой в столовой, и то, как Ряба умоляла нас прекратить – тогда мне мельком думалось, что она фальшивит, чтобы привлечь к себе внимание. Я и не подозревала, как искренне она хотела бы всех сберечь в сохранности – и плохих, и остальных.

— Ряба права, – Мора кивнула. Её мнению я доверяла, хотя она точно была подкуплена нестабильностью Курочкиной. – Времлада Хронотоповна заслужила честного следствия и наказания по законам ужаса, но не так...

— Видели мы этих судей! – я психанула, устав сдерживаться. – Они подослали к нам тех, кто лишь хотел проникнуть за туман и потешиться! Мы для них – просто интересная история!

— Плетёна, с тобой всё в порядке? – Аида нахмурилась и ступила ко мне ближе. Ряба, Ужа и Мора оставались за линией, которую прочертила корчащаяся, но обессиленная от собственной же борьбы директриса. Меня больше пугали они, уставившиеся, но не видевшие суть, не знавшие почти ничего из того, что роилось у меня в голове. По сравнению с ними опасность Метели, беззлобно рычавшего у моей ноги, почти сошла на «нет».