Книга Гёрлхуд, страница 112 – Софа Вернер

Я сама удивилась своей напускной смелости – так стойко и открыто врать мне ещё не доводилось. Тем не менее, если девочки выбрали меня старостой нашего кружка по интересам, то мне придётся соответствовать всеми силами.

— Как же вы мне надоели... – прошипела она так по злому, словно мы находились на страничках учебника по пакостничеству. – Пройти уйдите с моего пути!

— А как же уроки доброты и участия? – я сымитировала улыбку и невежливо показала пальцем на Метель, который слизывал засохший остаток кровяного мяса с пола, как голодный пёс. – Что вы чувствуете, глядя на тех, кого покалечили? Пусть и чужими руками...

Вместо ответа, Времлада сделала ещё один выпад – но в сторону Рябы, уже откровенно немагический, до подлого физический. Но не успела я за неё испугаться, как Мора перекрыла путь замаху, превратившись в тонкую и непроглядную тень. Времлада ударила, но попала в глубину темноты и провалилась в сущность Моры, которая резко проглотила всё её тело – хоть и вечное, и сильное – разом и целиком в свою пустоту.

Мора, ставшая живой тенью, целиком закрывала собой Рябу – да так, что я даже не видела нитей собственной с ней связи, будто они пропадали в параллельном пространстве. Я схватилась за бедро, оно заныло – похоже, теперь, когда я знала своё место страха, я гипертрофировала свой страх в физическую боль, хотя меня ничего не ранило.

Директриса пропала, но ненадолго. Когда тень – то есть Мора – двинулась, то Времлада выпала от противоположной стены из тени Трещины, на которого и свалилась с грохотом. Трещина зарычал, не то от неприятности, не то от неуёмного голода – и потянулся к суховатому телу женщины, которая в страхе попыталась отползти от него. Но деваться было некуда – она ударила лоб и проронила кровь первой, и поэтому парни сразу учуяли в ней жертву.

— Может они повелись на страх? – Аида перехватила мои мысли и зашептала на ухо. Стало жутко, что она видела дальше, чем я, и поэтому по телу поползли мурашки. – Он в ней зреет и набухает.

Я чуть прислонилась к более высокой Аиде, стоявшей позади, будто попыталась найти временную опору, взять секунду на подумать. Я повернула к ней голову:

— Что нам делать?

Вопреки нашему соперничеству, она тоже тряхнула волосами и серьгами – наверное, пожала плечами.

— Не знаю, но убивать её нельзя.

— Это ты сказала? – я удивилась. Думала, что это будет её единственное (и самое лёгкое) предположение.

— Ты за несколько месяцев научила меня быть доброй, – слукавила она.

Мне пришлось деланно возмутиться, потому что быть открыто доброй неправильно и гнусно.

— Ну и умеешь же ты испортить момент!

Аида рассмеялась, и обошла на меня, чтобы настичь Времладу. Пока директриса озиралась, пытаясь смекнуть, как в очередной раз нас запутать и обмануть, она мягко наступила на живот, пользуясь знанием об источнике страха, и пригвоздила её к полу, не дав подняться. Я удивилась – почему бы не забрыкаться, не укусить Аиду за ногу, в конце концов? Но затем подумала, что, может быть, я лишь привыкла думать о наставнице как о сильной нечисти, а на деле она всегда лишь пользовалась другими? Она не проникала в головы ко всем – нужно было, чтобы её пустили. Она держала училище во временной петле, которая слабела – потому что ничего не поддавалось её контролю, даже она сама себе, просыпавшаяся по утрам в разном возрасте.