Книга Гёрлхуд, страница 67 – Софа Вернер

— И где, страх подери, Аида? – всё никак не успокаивалась я, хотя никто меня не слышал. Я вглядывалась в разные уголки лестницы, но её глаза нигде не отблёскивали в ярком свету.

Смерть говорил, говорил и говорил, но я запоминала и воспринимала лишь отрывки, и не понимала – а почему он говорил? Именно он? И зачем?

– ...знаю, что вы взволнованы о своём будущем... но уверяю вас – училище будет процветать! Мы расширяемся, открываем новые корпуса в разных городах... лучшие студенты смогут поступить в кош-марбугское отделение как стажёры и преподавать...

И никакие его слова не отвечали на мои вопросы, но вдруг прозвучала последняя и самая нужная фраза.

— И я рад чести стать новым директором этого училища, чтобы строить успешное будущее для всех монстров вместе с вами!

Я готова покляться – возрадовались все, даже Ужа машинально захлопала в ладоши, и лишь погодя – перестала и опустила руки.

Директриса выглядела умиротворённой и спокойной; её лицо расслабилось, и голова склонилась набок, к плечу. Силы голоса ей не хватило бы, чтобы объясниться, поэтому она лишь подняла руку и по-королевски махнула ладонью. Я сглотнула и уши отложило – шум хлынул в голову и ещё никогда я так не была ему рада.

— Времлада Хронотоповна всегда будет с нами, и мы безмерно благодарны ей за долгие годы службы миру страха, – завёл Смерть какую-то посмертную, похоронную речь, хотя та пока ещё сидела рядом с ним живая, просто старая. Но ничего! Завтра проснётся молодой ведь! И всё же Лихо взял коляску за ручки и укатил директрису в сторону, как будто задвинул все её заслуги в тень.

Я почти рванула вперёд, но почувствовала, как девочки связали меня по рукам, удержав. Рвалась помочь, но знала, что буду бессильна. И не только потому, что Смерть – влиятельный бизнесмен, умевший использовать страх и вторично, и посмертно, – но потому что Смерть взрослый. А я, сколько бы мне лет не было, не взрослая пока не выпущусь отсюда, а значит проигрываю ему во всём.

Ну и зачем ему училище? Зачем ему мы? Я глянула на Мору, но даже по чёрно-белой её растерянности поняла, что ответа не добьюсь. Мы так и стояли вчетвером, схватившись друг за друга, чтобы не терять под ногами пол, но шатались – не хватало, похоже, одной только оси.

— Позвольте мне представить вам своих сыновей, – вдруг сбился с темы Смерть. – Пожар, Метель, Трещина... выйдите сюда.

Зомби заковыляли сквозь толпу, бодрые и вылощенные. Мне даже показалось, что их хорошенько перекроили – и каждому вшили ослепительную улыбку и подчеркнули яркие катастрофичные черты. У Пожара горели волосы, у Метели вокруг лица вихрились белоснежные кудри, а Трещина – контрастно братьям – лысый, здоровый и суховатый до расколов на коже, как глыба. Эдакое получилось трио – огонь, воздуховода и земля.

— Трещину просто заодно с ними порешали? – пошутила я на нервах, но, оказалось, почти угадала.

— Аида поранила перелома, нашего... койота, – подтвердила Ряба. Я всмотрелась – действительно, Трещина совсем не был похож на того, кого я называла «Зомби». – Не воскрес же он сыном Смерти?..

Я сомневалась уже в любой глупости, о которой до этого ноября даже помыслить не могла. Мы встречали этих ребят уже два дня до этого, когда мели улицы, и каждый раз они как плохие парни смотрели на нас, как на мешки с мусором – держали обиду на Аиду, наверное. Однако теперь они выглядели совсем иначе – припудрено и помпезно, словно танатопрактики применили на них маскировочный посмертный макияж. Настоящая жуть; так круто, что я даже взбесилась.