Книга Гёрлхуд, страница 77 – Софа Вернер

Я почти увидела связку событий, почувствовала её на кончиках пальцев. Липкие нити тянулись между всей троицей, и поэтому я не побоялась шагнуть вперёд, чтобы провязать их, прочувствовать. Внутренняя тяга подсказывала, что мне нужно пройтись между Метелью и Пожаром, от лёгких повреждений к средней тяжести; затем шагнуть к Трещине и присмотреться к нему повнимательнее, как к самому тяжелому случаю. От моего приближения третий задышал, как бык, к нему связь тянулась будто совсем гнилая. Рядом с ним витал затхлый запах, будто его совсем растерзанный организм отвергал новую жизнь. Я поняла, что сочувствую им всем – даже самые незначительные негодяи заслуживали поминок, на которых им будут припоминать всякие гадкие дела и тем самым мучить людские души в посмертии (и это всегда даровало семье потерянных дополнительные годы для свершения зла).

Вдруг я почувствовала обрезанные нити, которые уже безвольно повисли вокруг его рук, но прежде они наверняка были натянуты – между ним и кем-то... кого он выбрал жертвой... потому что мы все для этой связи жили.

— Он напал на тебя? – я обернулась к Аиде и сразу наткнулась на её по несчастному бесцветные глаза. Когда радужка тухла, то её зрачок из змеиного становился вертикальным разломом, притом пугающе глубоким. – Он напал на тебя первым? А потом друзья кинулись его защищать?

Можно было по-всякому относиться к Аиде самой по себе, но представлять себя наедине с тремя парнями, которые заманили в место, откуда даже не услышать крика... Это за пределами зла и кошмара. Девочки избавили нас от нападавших, изолировали их вместе с собой, и поэтому мы с Аидой снова остались наедине – и она мне открылась.

— Сказал, что за порцию страха придётся заплатить, – Аида улыбнулась, но ей не было весело. – Меня сюда привёл голод. Не получалось его иначе утолить, а отсюда не вырваться...

Я припомнила пельмени. И припомнила, как Аида босая и грязная слонялась по училищу в позднее время, словно пыталась что-то отыскать. Наверняка так она и вышла на сомнительную компанию привилегированных идиотов.

— Дали мне сушняка, заставили вылизать свою же ладонь. Даже в пустынях больше еды! – возмутилась она прежде, чем я успела ответить. – Они забрали у вас основную силу жизни, они забрали у вас того, кого нужно пугать. Но Плетёна, и внутри нас есть страх! Мы, нечисть, тоже способны бояться по-настоящему!

— Мы? – я растерялась. Не знала, поддерживать её и обнимать, или попятиться от хищного оскала. – Из нечисти не выкачать страх... Это же только с людьми возможно...

— Ты ошибаешься, – Аида произнесла это горько, будто сама не хотела соглашаться. – Этот чувак, – она показала на Трещину, – не сын Смерти, а тот самый койот из Рябиного класса. Он всё не успокаивался, требовал плату «по серьёзнее», пытался схватить за волосы. Прежде чем успел поцеловать – я откусила ему губу. Выплюнула, на вкус ужас. Но он-то испугался. И тогда я почувствовала, что смогу выгрызть большее... что смогу выгрызть его страх...

Аида обняла себя на плечи и стала раскачиваться, перетаптываться с ноги на ногу, будто пыталась вспомнить все подробности без вреда для себя самой. Это явно давалось тяжелее, чем хотелось бы.

— Остальные вступились не сразу, – она улыбнулась. – Они стояли и смотрели, как я вынимаю печень из тела их друга. Это место ослабло в нём из-за разгульной жизни, и там спрятался узел страха. Тогда мне стало лучше, я почувствовала невероятный прилив сил...