Книга Светлее дня, страница 109 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

И лепрекон разработал для него самую мудрую и самую честную налоговую политику, но стоило принцу взглянуть на неё, он понял, что лепрекон снова обдурил его: потому что для воплощения самой мудрой и самой честной политики, нужны были самые мудрые и самые честные советники и министры, а ни тех, ни других не видели при королевском дворе уже очень много веков.

Принц тяжело вздохнул и посмотрел на самодовольного лепрекона. А потом улыбнулся своей тонкой, как лезвие, улыбкой.

— Своим третьим желанием, – сказал принц, – я хочу попросить, чтобы ты убил моего старшего брата, сделав меня наследником престола.

* * *

Магия в самом деле творит чудеса. Позволяет обойти любую стражу. Позволяет скрыться с места преступления. Позволяет превратить худородную замарашку в красавицу, достойную стать принцессой. Но что не поддаётся магии – это последствия.

Я мог бы что-нибудь сказать. Не разоблачить принца перед всем двором, конечно, – мне бы никто не поверил. Но хоть ей я мог бы открыть правду.

Только зачем? Люди привыкли верить в ложь, так уж у них заведено. Цареубийцы верят, что они – куда более достойные претенденты на престол. Невесты верят, что их женихи прекрасны и безупречны. Люди верят в счастливые финалы. Люди верят, что на конце радуги спрятан горшочек с золотом.

И неважно – что конца радуги не существует, потому что сама радуга – просто обман зрения.

И неважно – что спелое яблоко внутри червивое, а сказочный дворец стоит на фундаменте из лжи.

Моё правило: не отбирай у людей их сладкие иллюзии. Так они счастливее.

Я молча повернулся и скользнул в боковой проход, покидая зал. Пошёл прочь, с каждым шагом всё быстрее, пока не пустился бежать, потея и задыхаясь. Только у своей повозки я остановился и перевёл дух. Конь попытался ободряюще тяпнуть меня за плечо, но я увернулся.

Уже светало – как быстро пролетела ночь. Небо снова затянуло облаками, накрапывал мелкий дождик, но на востоке розовеющее небо было чистым. Я похлопал себя по щекам, поправил цилиндр. Главное в любой сказке – вовремя её закончить. Своё дело я сделал, оставалось поднять тост за чужое «долго и счастливо».

Я уже вскочил на место возницы, но тут меня окликнули:

— Башмачник!

Я обернулся. Моя принцесса-замарашка. Неслась ко мне, сломя голову и теряя туфли. Я вздохнул. Что там ещё, последние благодарности, душещипательное прощание? Люди и их одержимость драмой.

— Чего тебе ещё?

— Ты уезжаешь? – она остановилась передо мной, запыхавшаяся и растрёпанная.

— Уезжаю.

— Без меня?

Я опешил.

— В смысле?

Она забралась на повозку рядом со мной, вынудив меня потесниться. Может, из-за волнений вечера слегка повредилась в рассудке?

— Принцесса, – сказал я мягко. – Твоя сказка и твоя любовь с первого взгляда в замке. Ты не в замке. Ты в повозке, запряжённой самыми зловредными конями, погоняемыми самым ворчливым кучером, держащим путь в самую неопрятную обувную мастерскую в городе. Тебе не…

Она положила голову мне на плечо, и я замолчал.

— Я не верю в любовь с первого взгляда, – сказала она. – Только в любовь к тем, кто по-настоящему добр к тебе.

Кони, никем не понукаемые, по собственному почину затрусили к воротам. Я сидел, пытаясь осмыслить услышанное. Весь мой норов, вся моя язвительность и ворчливость куда-то улетучились. Я чувствовал себя мягким и беззащитным.