Книга Светлее дня, страница 113 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

— Если ты меня еще раз бросишь, – сквозь зубы проговорил злыдень, – я свистну, прилетит…

— … дракон и меня слопает, – закончил Захар. – Слышал я твои сказки.

— Вот окажешься в брюхе змея – будут тебе сказки. Недавно меня один такой же полудурок бить начал, так я дракону свистнул, и он все деревню спалил до последней избенки.

Захар еще раздумывал, как поступить с гаденышем, как вдруг тот сказал:

— Я знаю, где растет ваш дуб, увалень ты королобый!

Ермилка захихикал. Ему нравилась болтовня злыдня и его ругательства.

«Уродец кажется вполне безобидным», – сказал самому себе Захар, – «так почему бы и не повеселить мальчишку. А если покажет дорогу, то его и накормить не грех будет».

— Вздумаешь снова залезть ко мне на спину, я тебе руки-ноги поотрываю, – с этими словами Захар опустил злыдня на землю.

Поначалу злыдень ругался на Захара, дождливую погоду и даже на Рябиновую гору, к подножию которой они направлялись. Якобы гора отбрасывает слишком большую тень, мешая ему понежиться в редких лучах солнца. Всласть наругавшись, уродец начал хвастаться тем, как много он путешествовал по свету и как много чудес повидал. Ермилка слушал злыдня с открытым ртом, а Захар сперва делал вид, будто не обращает внимания на его россказни, но вскоре тоже увлекся.

Как рассказал злыдень, жители одной деревни приручили гигантскую белку с сумкой на животе, в которую можно было положить что угодно – хоть еду, хоть дрова на растопку.

Однажды он жил в семье, где родилась двухголовая девочка, причем левая голова говорила по-нашему, а правая несла что-то несусветное. Когда девочка подросла, за ней приехал безголовый принц из далеких краев и увез к себе во дворец.

А правитель какого-то царства-государства, с которым злыдень, по его заверениям, пил медовуху, выстроил для сыновей подземный дворец в шесть этажей и держал в тамошней конюшне рогатых коней, которые рыли подземные ходы, как кроты…

— Тихо! – скомандовал Захар.

Они взошли на пригорок и увидели речушку, по одну сторону который стояла мельница, а по другую, чуть в отдалении, раскинулась деревушка. Судя по костру, который жгли жители одного из ближайших домов, там тоже пытались бороться с чумой.

— Надо в деревню топать, а то скоро стемнеет, – сказал злыдень. – Да и молочка бы попить, вдруг кто из местных…

— Молчи! – приказал Захар.

— Ишь ты какой командир… – начал злыдень, но Ермилка закрыл ему рот ладошкой.

Захар прислушался. Со стороны мельницы раздавались чьи-то крики. Захару давно не доводилось бегать, но сейчас он помчался так быстро, что его резвости позавидовали бы многие юноши. Скинув на бегу котомку, тулуп и топор, он прыгнул в реку, где, истошно вопя, барахталась девочка. От холодной воды захватило дыхание. Он обхватил утопающую поперек груди и выбрался вместе с ней на берег.

Худенькая, бледная, с крупной родинкой над бровью. Бедняжка вроде бы потеряла сознание. Он хотел укрыть ее своей рубахой, но девочка вдруг распахнула мутные, как у дохлой рыбы, глаза и отвесила Захару пощечину. Она засмеялась, и смех ее звучал непристойно, как у завсегдатая кабака. В ту же секунду тело и лицо девочки расплылись, пальцы на руках обросли перепонками, а ноги соединились в чешуйчатый хвост. На месте родинки у нее вырос кривой рог. Проклятый водяной! Захар отшатнулся.