Книга Светлее дня, страница 57 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

— Может, пронесёт? – с надеждой спросил отец, набивая трубку.

Мы сидели в беседке за домом, наблюдая, как мама поливает цветы.

— Вряд ли, бать. Не знаю. Просто отдохнуть хочу. Не думать ни о чём.

Отец крепко сжал моё плечо, и я почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Хорошо, что Мишки рядом нет. Не хватало ещё при сыне расклеиваться.

Поздно вечером, укладывая Мишку спать, я поправлял ему одеяло, как вдруг сын пробормотал:

— Павлик…

Я усмехнулся. Ну вот и другом обзавёлся в первый же день. А переживал перед поездкой, что один останется.

— Который живёт… в дереве…

И сын уснул: мгновенно и крепко, как умеют только дети.

«Павлик, который живёт в дереве? Игра у них такая, что ли?»

Эта мысль почему-то тревожила меня, зудела в мозгу точно навязчивый комар, которого никак не удаётся прихлопнуть. Но, едва я коснулся головой подушки, мысль испарилась, уступив место здоровому сну без единого кошмара. Таинственный Павлик из дерева был побеждён свежим деревенским воздухом, плотным ужином и мягкой кроватью.

Утром, когда я вышел к завтраку, Мишки уже не было дома.

— Смёл всё и убежал, – вздохнула мама, ставя на стол тарелку с блинами. – А ты говорил, слабый он у тебя. Может, его деревня на ноги и поставит.

— Дай Бог, – я подцепил на вилку кусок поджаристого сала и закусил плотным блином. – Детей у вас столько в этом году. Я пока ехал, удивлялся. Всегда думал, у вас тут одни старики остались.

— Детей много, зато старики как раз и болеют, вместе со взрослыми. – Отец вошёл в дом, отряхивая руки и снимая с крючка полотенце. – Напасть какая-то, будто вирус или это… эпидемия. Ходят квёлые, как мухи, будто соки из них кто пьёт. Участкового фельдшера вызывали, а он что? Руками развёл: симптомов, мол, нету. Температура в порядке, никаких ознобов и лихорадок. Не грипп, не простуда, не отравление. А что тогда?

— Как сглазил кто, – тихо сказала мама, неся огромный чайник. – Чаёк будешь? На травах.

— Буду, – я подставил кружку, и в нос тут же ударил терпкий аромат разнотравья. – А кто сглазить так мог? Чтоб всю деревню сразу.

— Лешак, если сплетни баб послушать. – Отец выругался себе под нос. – Да только ерунда все эти сглазы. Соседки целыми днями лясы точат, а мать твоя слушает, уши развесив. Ну скажи? Валерьевна особенно. Той везде нечистые мерещатся.

— Мерещатся или нет, а только случай был тогда у Воробьёвой, что по дому черпаки летали…

— Стакан с самогонкой у неё по дому летал! – отец шумно выдохнул. – Ты Косте голову не дури своими рассказами. Он сюда отдыхать приехал.

— И то верно, – прикончив последний блин, я отнёс посуду в раковину и чмокнул маму в щёку. – Прогуляюсь схожу.

— Иди-иди, – кивнула она. – Потом с отцом мне траву покосите.

Я вышел за калитку и полной грудью вдохнул свежий воздух. Вокруг меня, куда ни глянь, кипела жизнь. По дворам и улицам бегали куры, коты и собаки, носились вокруг дети, оглашая окрестности счастливым гигиканьем. Мишки не было видно, но я не переживал. Деревенские – надёжная компания.

Пройдя пару знакомых улиц, я свернул на дорогу, ведущую к окраине деревни. А там, за окраиной, раскинулся огромный лес. Когда я был маленьким, мне казалось, что этому лесу нет конца и края. Сейчас он казался поменьше, хотя всё ещё поражал размерами.