Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 207 – Джек Холбрук Вэнс

— Он знает, что от него ожидается. Так устроена жизнь – мы все делаем то, что от нас ожидается. Если я не выполню поручение, основную ответственность понесут мои поручители. Они будут в долгу перед другими. Разве это не очевидно? – Паласедриец прикоснулся к перевязи на шляпе, украшенной десятком геральдических подвесок: – Вот мои поручители. Мне доверяют. Двое – летучие герцоги… Смотрите – замок герцога Айна Палайео.

Замок занимал седловину между утесами – уже осыпающееся угловатое сооружение, почти сливающееся со скалистыми склонами. Серо-зеленые каменоцветы гирляндами висели в трещинах стен… Замок остался позади и скоро исчез за хребтом.

Поднимаясь по спирали в прозрачных воздушных фонтанах, скользя по невидимым склонам ветров, черный планер парил над горами, упрямо стремясь на юг. Отроги гор становились ниже – исчезли черные колонны лаутранов, псевдососновый лес и чащи аргоста сменились разрозненными рощами висельных деревьев и темного дуба, редкими, напоминающими темные языки пламени пирамидальными кипарисами.

Наступил вечер. Согласный с сонными, неуверенными порывами слабеющего ветра, планер все чаще клевал носом и рыскал из стороны в сторону. Когда солнца уже играли в прятки за далекими западными вершинами, планер мягко и бесшумно спустился к тускло-металлической речной излучине и приземлился в сумерках на окраине Шемауэ.

Прибывших ожидал экипаж из светлого лакированного дерева на четырех высоких колесах. Карету запрягли двухметровыми голыми мужчинами с кожей розовато-охряного, почти абрикосового оттенка. Тягловые люди отличались бочкообразными грудными клетками, мощными бедрами и лодыжками, маленькими круглыми головами, полностью лишенными волосяного покрова. На их спокойно-тупых лицах не было никакого выражения. Финнерак, молчавший почти всю дорогу – он явно чувствовал себя не в своей тарелке и часто с тоской оборачивался в сторону Шанта, – теперь бросил на Этцвейна торжествующий взгляд: очевидно, оправдались какие-то его теории в отношении Паласедры.

Миаламбер потребовал у паласедрийца объяснений:

— Это творения ваших человеководов?

— Верно. Хотя, называя генопластику «творением», вы исходите из необоснованного предрассуждения.

— Я – юрист, у меня нет предрассудков.

— Разве юрист не может быть лишен здравого смысла – особенно в Шанте?

— Почему же, позвольте спросить, особенно в Шанте?

— Ваша земля богата, вы можете позволить себе всевозможные безрассудства.

— Вы заблуждаетесь! – заявил Миаламбер. – Последнее утверждение позволяет подозревать несостоятельность всех ваших аргументов.

— Наше разногласие несущественно.

Экипаж громыхал в полутьме по булыжной мостовой. Наблюдая играющие мышцами широкие абрикосовые спины, Этцвейн спросил проводника:

— Человеководы все еще продолжают разработки?

— Мы несовершенны.

— А ваши тягловые, гм… существа – тоже совершенствуются?

— Тягачи отвечают своему назначению. Их исходный генофонд получен от кретинов. Они согласны сотрудничать – подчиняться, если хотите. По-вашему, следовало упустить такую возможность? Справедливее уничтожать кретинов и взваливать тяжелую, примитивную работу на людей, способных думать? – Губы паласедрийца скривились в горькой усмешке: – С таким же успехом можно объявить кретинов высшей кастой и поручить им решение сложнейших задач.