Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 36 – Джек Холбрук Вэнс

Этцвейну показалось, что между скалой и таким же черным входом в пещеру мелькнула какая-то тень.

— Кто это?

— Рогушкои. Ты о них слышал?

— Горные дикари? Говорят, их можно утихомирить, выставив бочку самогона.

— Где ты возьмешь самогон? До женщин они тоже большие охотники. Никогда не видел рогушкоя вблизи – надеюсь, и не придется. Что, если они вздумают сюда забраться? Бежать некуда – изрубят на куски!

— Представляешь, как огорчится Дагбольт? – заметил Этцвейн.

— Да его удар хватит! Беда, разорение – придется раскошелиться на трех новых должников! Будь его воля, мы все тут проторчим на бобах и хлебе до глубокой старости!

Этцвейн с тоской смотрел на вьющееся в голубые дали ущелье:

— Я хотел стать музыкантом… Кто-нибудь когда-нибудь отрабатывает крепостной долг?

— Дагбольт делает все, чтобы это не случилось, – отвечал Финнерак. – Он заведует ларьком, где продают шемское пиво, фрукты, конфеты и прочее. В кости обычно выигрывают вольнонаемные, а чаще всего везет любимчикам суперинтенданта – как и почему, никто не знает. Так или иначе, не все так плохо. Может, и я сделаю карьеру на воздушной дороге, чем черт не шутит? Места часто освобождаются. Отработав свое на вороте, можно стать чистильщиком пазов или ремонтником. Те, у кого хорошо варит котелок, в свободное время учат электрику. Таких назначают операторами оптического телеграфа – чистая, легкая работа, и платят больше. – Финнерак запрокинул голову, протянул руку, будто призывая облака: – А больше всего я хотел бы стать ветровым. Подумать только! Летишь в гондоле, подкручиваешь лебедки, внизу бежит с перестуком каретка. Что может быть лучше? Сегодня ты на берегу пролива Язычников или в Амазе, завтра в Гарвии, послезавтра уже мчишься по продольной магистрали к Пельмонту, к Верну – дальше, к Синему океану!

— Неплохо в своем роде, – с сомнением сказал Этцвейн. – И все-таки… – Он не сумел закончить.

Финнерак пожал плечами:

— Пока не окольцевали – беги, ты свободен! Не беспокойся, я тебя не остановлю, Ишиэль тоже. Если хочешь, поможем спуститься. Но кругом дикие места, тебя ждет верная смерть. Эх, все равно, не будь на мне ярма – сбежал бы, только меня и видели!

С другой стороны ущелья протрубили в сигнальный рог. Финнерак насторожился:

— Пойдем. Прибывает гондола из Ангвина.

Они вернулись на платформу. Началась смена Этцвейна. Финнерак стоял рядом – ему поручили обучение новичка. Приближающаяся гондола наклонно висела в небе, подпрыгивая и покачиваясь – приводной канат тянул ее против ветра. Тягловые тросы, носовой и кормовой, пристегнули серьгами к большому железному кольцу. Кольцо, в свою очередь, соединялось короткой цепью с проушиной хомута на приводном канате. На кольце болталась черная бирка, означавшая, что гондолу следовало перестегнуть на северную ветку. Когда хомут оказался в верхней точке окружности натяжного шкива, Финнерак нажал кнопку электрического звонка, оповещавшего бригадира бурлаков, вращавших ворот, и одновременно навалился на рычаг тормоза, остановившего натяжной шкив. Зацепив кольцо крюком-карабином на цепи, он высвободил хомут. Этцвейн перенес хомут на канат северной ветки, застегнул его. Финнерак нажал кнопку, передававшую сигнал к вороту северной станции – приводной канат натянулся, и гондола поплыла над ущельем, понукаемая южным ветром.