Книга Десять погребальных нот, страница 120 – Ирина Голунцова

Таким умиротворённым и расслабленным Го Бао не выглядел никогда. Если бы не бледная, почти прозрачная кожа, синяки под глазами и нездоровая синева губ, можно было подумать, что он просто отдыхает.

Хань Цзишэ смотрел на него, словно на фотографию, которую нужно тщательно изучить, прежде чем сделать вывод. Всё, на что его хватило, – это приложить пальцы к шее Го Бао и нащупать артерию, по которой сердце качало кровь. Не было ни пульса, ни слабого дыхания, даже привычного нездорового тепла.

Хань Цзишэ убрал руку. Пальцы случайно задели одеяло, а затем нерешительно ухватились за ткань. Поднявшись с кана и с дёрганой педантичностью поправив рваное одеяло, словно опасаясь, что Го Бао мог замёрзнуть ещё сильнее, Хань Цзишэ выпрямился и, нервно выдохнув, вышел из комнаты.

Он поспешно выскочил из храма, будто хотел выбросить осиное гнездо, пока из него не вылетели разъярённые насекомые. Стараясь издавать как можно меньше шума, он сбежал по лестнице и, остановившись на дороге, глубоко вдохнул прохладный воздух. Небо едва посветлело на горизонте, что позволяло лишь не сбиться с тропы в роще. Но как бы Хань Цзишэ ни хотел сохранять благоразумие, эмоции вырвались наружу, побудили броситься в чащу и спрятаться за первым попавшимся деревом.

Прижавшись к шершавому стволу, он позволил слезам хлынуть так, словно кто-то плеснул ему в лицо перцовой настойкой. Схватившись за волосы, Хань Цзишэ опустился на землю и тихо зарыдал. Ни звука не сорвалось с губ, хотя хотелось громко кричать и срываться на истошные вопли. Почему этот самоуверенный старый дурак поддался благородному порыву и бросился спасать совершенно незнакомого человека?! Теперь они оба мертвы!

Лишь удостоверившись, что сердце Го Бао не бьётся, Хань Цзишэ понял, что мог себя обманывать и насчёт Хань И. Если он не почувствовал, как исчезает её дыхание и останавливается сердце, разве это исключало её смерть? Разве она не могла испустить дух, пока он, как дурак, едва вышедший из соломенной хижины^[112], занимался бесполезными глупостями?! Только слепая вера давала ему уверенность в том, что такая сильная женщина, как Хань И, жива и тоже пытается найти его. Но ведь Го Бао куда сильнее и выносливее Хань И, намного опытнее и, наверное, мудрее, и тем не менее лежит сейчас мёртвый, проиграв в схватке со смертью.

Что же говорить о Хань И?

Из горла вырвался тихий стон, напоминающий скулёж раненого зверя. Прикрыв ладонями лицо, чтобы хоть немного заглушить издаваемые звуки, Хань Цзишэ зажмурился. Так погано он себя чувствовал, когда получил весть о смерти отца. Он оказался не готов вновь испытать подобное и теперь захлёбывался в собственном горе. У него никого не осталось, никого. На Шу Дуньжу нельзя полагаться, она могла дать ему цель, но не чувство уверенности и спокойствия.

А поиски Хань И… раз Юнь Сяо продолжал её искать, означало ли это, что надежда всё ещё есть? Или же он гонялся за ней, как за призраком, пытаясь выдать свои догадки за реальность?

«Нужно смириться. Она мертва», – с трудом позволил себе эту мысль Хань Цзишэ. Даже если Хань И жива, он лучше порадуется столь приятному сюрпризу, чем будет напитываться ложной надеждой, как ядом, который в конце концов его погубит.

Мертва. Хань И мертва. Мертва, мертва, мертва…