Книга Десять погребальных нот, страница 123 – Ирина Голунцова

Разговаривать не хотелось, но чтобы не расстраивать Нань Гуацзы, который оказался добр к нему, Хань Цзишэ рискнул уточнить:

— Ты о своём брате?

— Я рад, что брат Хань помнит, – тепло улыбнулся тот, но радость не задержалась на его устах, вернув лицу печальное выражение. – Мир, в котором оказался мой брат, не совпадал с его представлением о правосудии. Поначалу он был воодушевлён, стремился наказывать и ловить преступников, но со временем стал понимать, что система далеко не совершенна. А для него, благородного полицейского, это стало тяжким грузом. Работа постепенно сводила его с ума, пока и вовсе не лишила рассудка.

— Звучит ужасно.

— Просто не каждый смог бы это выдержать, – как-то буднично произнёс Нань Гуацзы, покачав в руке тыкву-горлянку и протянув её собеседнику. – Лучше помянуть хорошим словом и глотком вина наших близких. Правда, вина я не нашёл, только эту настойку из разных трав. Она хорошо успокаивает.

С сомнением посмотрев на тыкву-горлянку, Хань Цзишэ осторожно принял её и украдкой оглянулся, опасаясь, что местные служители осудят их поведение. Но всем было не до них, каждый погрузился в свою молитву. Поэтому, взяв ёмкость и откупорив крышку, Хань Цзишэ поднёс её к губам, принюхиваясь к стойкому травяному запаху. Даже если Нань Гуацзы захотел его отравить, почему-то эта мысль не казалась ему отталкивающей. Покорно сделав несколько глотков, Хань Цзишэ скривился и с трудом поборол желание выплюнуть всё обратно. Стараясь сдержать кашель, чтобы не шуметь в храме, он в недоумении обратился к Нань Гуацзы:

— Что это за отвратительное пойло?

Нань Гуацзы одарил его снисходительной улыбкой, в которой промелькнуло не то удовлетворение, не то злорадство. Столь неопределённая реакция заставила Хань Цзишэ напрячься, но не успел он и слова сказать, как Нань Гуацзы ухмыльнулся и откинулся назад, оперевшись спиной о стену.

— Брату Ханю не стоит более переживать о всяких глупостях. Он может уйти со мной и вместе продолжить непростой путь.

— Почему ты так хочешь, чтобы я остался с тобой? – пробормотал Хань Цзишэ, устало оглядывя собеседника. Казалось, с каждым мгновением у него оставалось всё меньше сил на споры и возражения.

— Потому что ты мне нравишься, брат Хань. Из всех людей, которых я встречал здесь, только ты отнёсся ко мне с терпением, – он вдруг усмехнулся с каким-то болезненным презрением. – Ну и совру, если не скажу, что ты особенный. Благодаря этой своей особенности ты и стал мне нужен.

— Хорошо… – с сомнением протянул Хань Цзишэ, вдруг осознав, что они сидят чересчур близко друг к другу. Захотелось отодвинуться, но тело наполнила такая тяжесть, что ему пришлось отставить тыкву-горлянку, чтобы не выронить её из рук. – Может, лучше ты присоединишься к нам? Пойдём вместе… я не могу уйти от Шу Дуньжу, ведь только они с Юнь Сяо знают, как найти Хань И.

Между ними опустилась тишина, обволакивающая подобно холодному липкому туману. Хань Цзишэ всё более становилось не по себе, он не привык чувствовать себя столь безоружно во время молчания собеседника, ведь обычно всё было наоборот. На плечи давил невидимый груз, желудок скручивало от рвотных позывов, а от нахлынувшего головокружения стало ещё противнее. Видимо, не стоило пить эту гадость на голодной желудок, да ещё в столь скверном состоянии.