Книга Десять погребальных нот, страница 47 – Ирина Голунцова

— А ведь это даже не твой ад наказания. Прискорбно, наверное, дожидаться отрубания конечностей. Хотя это не лучшая из пыток.

Голос раздался так неожиданно, что Хань И вздрогнула, не ожидая увидеть хоть одну душу, свободно разгуливающую между сотней подвешенных грешников.

— Как ты здесь?..

— Хочешь выбраться или нет? – смерив её мрачным взглядом, перебил Юнь Сяо.

Пусть Хань И и смотрела на него сверху вниз, однако в чёрных глазах Юнь Сяо горело столько жгучего пренебрежения, что и огонь Бездны показался бы не таким горячим. Но о надменности этого человека она подумает уже после того, как спасётся.

— Разумеется! – шикнула Хань И. – Отвязывай меня, пока эти демоны не увидели.

— Отвяжу. Но этот достопочтенный желает, чтобы твоё имя принадлежало ему. Отдай ему своё имя, и тогда он поможет тебе.

Наученная горьким опытом нескольких последних дней, Хань И сразу поняла, что списывать требование Юнь Сяо на больную голову – опрометчиво. В его взгляде угадывалось волнение, некая нерешительность, словно он и сам опасался чего-то. Но вот в чём Хань И не сомневалась, так это в том, что он мог запросто оставить её в этом месте.

— Что значит отдать тебе имя? – напряжённо поинтересовалась Хань И.

Новая волна воплей, раздавшаяся в пугающей близости, заставила их сменить курс разговора.

— Могу потратить ценное время на объяснение. Или всё-таки освободить тебя? – дерзко уточнил Юнь Сяо, вернув себе прежнее самообладание и холодность в голосе.

Что ж, выбор явно невелик. Может, Хань И и допускала ошибку, но уж лучше остаться без имени, чем без ног.

— Хорошо, согласна.

Не теряя ни мгновения, Юнь Сяо выхватил из длинного рукава тонкий нож, которым впору разрезать бумагу, и внимательно осмотрел Хань И с головы до ног. Не успела она понять, что у него на уме, как холодное лезвие полоснуло по передней стороне бедра, разрезая ткань и тонкую кожу. Застонав от боли, Хань И впилась в Юнь Сяо злобным взглядом и плотно сжала губы, чтобы не сорваться на ругательства. Столь же лёгким движением Юнь Сяо рассёк себе ладонь, да с таким видом, словно провел по ней углём, а не острым ножом.

«Ударить бы тебя ботинком прямо в лицо», – со злостью подумала Хань И.

Ладонь с проступившими на бледной коже густыми, почти чёрными каплями крови он прижал к свежей ране Хань И и что-то забормотал себе под нос. Что за странности творил этот человек, она не спешила спрашивать, опасливо поглядывая по сторонам и невольно думая, что если он заразит её какой-то болячкой, она ему яйца оторвёт.

Рану опалило жаром, будто к бедру приложили раскалённую кочергу. Боль пробила до кости, словно острая длинная игла, а потом усилилась пульсация в пояснице. Но стоило Юнь Сяо убрать руку, как боль тотчас стихла. За пеленой проступивших слёз Хань И увидела тусклый блеск. «Нож», – подумала она. И действительно, Юнь Сяо принялся разрезать верёвки. Хань И сомневалась, что он сможет дотянуться до её запястий, но Юнь Сяо хватило роста и ловкости, чтобы парой уверенных движений освободить её.

Не успела Хань И порадоваться свободе, как собственное тело предало её, не дав нормально приземлиться. Ноги тут же подкосились, стоило им коснуться земли, и всё из-за пульсирующей боли выше поясницы.

— Ты что, совсем обессилела от страха? – зарычал на неё Юнь Сяо.