Книга Десять погребальных нот, страница 74 – Ирина Голунцова

Неуверенно кивнув, Нань Гуацзы опустил взгляд к связке монет и, подумав пару мгновений, протянул её собеседнику.

— Прошу, брат Хань, возьми эти монеты.

— Мм, ну…

— Нет, возьми, – восприняв замешательство как отказ, Нань Гуацзы уверенно взял его руку и вложил связку монет в раскрытую ладонь. Заставив Хань Цзишэ сжать подарок, Нань Гуацзы обхватил его кулак тёплыми мягкими ладонями и, нахмурившись, произнёс: – Я доверяю брату Ханю. Он единственный, кто… отнёсся ко мне с пониманием.

У Хань И от столь трогательных и чувственных речей чуть глаз не задёргался.

— Меньше слов, – вздохнула она. – Наматываем сопли на кулак и вперёд. Держитесь рядом.

Причина, по которой Хань И не могла отмахнуться от Нань Гуацзы, заключалась не только в том, что именно он раздобыл деньги. Привыкшая к бетонным джунглям Гуанчжоу, она не так хорошо ориентировалась среди местной застройки. Благодаря поддержке Хань Цзишэ дело пошло намного быстрее. Нань Гуацзы не стеснялся спрашивать дорогу у людей, понимал местный диалект, и в целом чувствовал себя как рыба в воде.

Этот парень всё меньше вызывал доверие у Хань И. Как всё же получилось, что такой трусишка сумел самостоятельно пройти два судилища? Не использовал ли он других людей, пытаясь купить их очаровательной улыбкой? И почему Хань Цзишэ так ему доверял? Этот актёришка напоминал маленького цыплёнка: пусть и мил своим личиком, но того и гляди, клюнет кормящую руку.

Четвёртое судилище приглашало людей через ворота величественного храма, распахнутые двери которого зазывали грешные души в широкий зал. Внутри горело столько свечей, что невольно создавалось впечатление, будто там разыгрался пожар.

Этот храм выглядел куда более благоприятно, чем предыдущий, во всяком случае, крыша здесь не норовила осыпаться прямо на головы прихожан дождём из черепицы. Только сейчас, рассматривая вздёрнутые к небу края крыши и обилие архитектурных деталей, Хань И сообразила, что это очередной даосский храм. Насколько она знала, концепция Диюя шла от буддизма, а её уже в который раз встречает именно даосский храм.

«Очередное подтверждение того, что этот мир не совсем то, чем кажется», – рассудила Хань И.

— Что-то не так? – заметив её сомневающийся взгляд, поинтересовался Хань Цзишэ.

— Может, мы всё же не будем торопиться?

Нань Гуацзы всем своим видом кричал, что отчаянно не желает идти дальше. Хань И его не держала, поэтому, устав от постоянных вопросов, пошла вперёд. Многие души, которым предстояло то же испытание, устало и потерянно смотрели на призывно открытые врата. Очевидно, никто в здравом уме не кинулся бы вперёд, ведь это не дорога приключений, а тропа в один конец, полная страданий.

Но оставаться в городе Хань И не собиралась. И не только из-за Ди Хухо, но и из-за Юнь Сяо. Этот человек – человек ли? – проклял её, и неизвестно, что он мог ещё с ней сотворить. Украл имя… но зачем? Даже если между ними установилась искажённая связь, то в чём её изначальный смысл?

Хань И пошла вперёд, решительно ступая по ступеням. Она не хотела задерживаться в этом месте дольше необходимого, каждый вдох воздуха, пропитанного безнадёжной обречённостью и страхом толпившихся поблизости людей, щипал всё внутри. Шаг, ещё шаг – хотелось сорваться на бег от усиливавшегося чувства тревоги.