Книга Десять погребальных нот, страница 77 – Ирина Голунцова

— А что бы ты сделал? Как помог бы? – мрачно поинтересовалась Хань И. – Тут и так опасность на каждом шагу, а если бы полез к этому недобогу, он и убить тебя мог. И что тогда?

— Тут ведь нельзя убить человека.

— Нельзя – местным палачам и монстрам на судилище. А что насчёт городов? Так ли ты в этом уверен? Это добавило бы проблем. Помимо себя, мне ещё и за тебя пришлось бы переживать. Так что под рюкзак, и вперёд.

Уверенно шагнув вперёд, Хань И предпочла не думать, что бежит от разговора. Что толку злиться и возмущаться, никто им не поможет выбраться из этого места, поэтому оставалось полагаться только на себя.

— Не веди себя, как отец, – обиженно бросил Хань Цзишэ. – Он тоже ничего не сказал и уехал в горы, когда поссорился с мамой. Она сказала, что я бы ничем не помог. А потом мы узнали, что он погиб. Не будь эгоисткой, я не хочу и тебя потерять, зная, что что-то мог сделать, чтобы это предотвратить.

Вот так припомнил горькую истину. Однако в этой ситуации Хань Цзишэ действительно ничем не мог помочь, да и если бы смог, то какой ценой? Хань И не желала рисковать понапрасну, да и отвечать на его упрёк было выше её сил. Поэтому, устало вздохнув, направилась в храм. К очередному испытанию, к очередному страху погрязнуть в ужасах и боли. К очередной возможности если не умереть, то потерять дорогого человека.

Они молча взялись за руки перед проходом к следующему судилищу. Чувствовалось, что Нань Гуацзы хотел что-то сказать, вероятно, попросить остаться на несколько дней, чтобы отдохнуть, раз за ними никто не гнался. Однако мрачное настроение спутников вынудило его хранить молчание.

Несмотря на дурное расположение духа, Хань И не спешила бросаться навстречу приключениям. Она обратила внимание на информационные таблички на стенах узкого мрачного коридора. Перед входом в очередное судилище их приветствовали перечисление грехов и требование преклонить колено в вымаливании снисхождения у великого Угуань-вана^[82] .

Протянув руку Хань Цзишэ, чтобы войти в судилище вместе и не оказаться разбросанными по зоне испытания, она с раздражением отметила, как он демонстративно отвёл взгляд и неохотно взял её ладонь в свою. Нань Гуацзы, словно пиявка, вцепился в свободную руку Хань Цзишэ, но хотя бы не слишком откровенно лип к нему. Видимо, Хань И не вызывала у него такого же доверия, да и ему хватило ума не прятаться за спиной женщины.

Путь к четвёртому судилищу по, казалось, бесконечному коридору оказался довольно долгим. Пламя свечей трепетало от жаркого ветра, задувающего из каньона, в котором они оказались. Оглянувшись и убедившись, что коридор позади заполонила густая тьма, Хань И отпустила руку племянника и внимательно осмотрелась.

Четвёртое судилище отличалось тем, что представляло собой каменный массив. То тут, то там поднимались скалы разной высоты, большая часть которых уходила ввысь, теряясь в серой дымке. Пространство освещали огненные прожилки, рассекавшие чёрный камень, отчего всё больше возникало ассоциаций с европейским адом.

В ушах зазвенело, отчего Хань И нахмурилась. Не хватало ещё, чтобы в такой обстановке разыгралась мигрень.

Коридор храма вывел их на скалистый выступ, подойдя к краю которого, Хань И увидела бурную реку, точившую камни.