Книга Всадники Перна, страница 362 – Энн Маккефри

Он покаянно вздохнул. Естественно, о нем забеспокоились, когда он стремглав выбежал из холда. Как будто он мог отправиться куда-то, кроме как к озеру! Как будто с ним могло что-то случиться, когда рядом Рут’, и как будто на Перне существовало хоть одно место, где файры не смогли бы их найти!

В нем вновь вспыхнула злость, на этот раз на глупых огненных ящериц. Почему из всех драконов они проявляли ненасытное любопытство именно к Рут’у? Где бы ни оказывались они с Джексомом, к ним слетались все окрестные файры, чтобы поглазеть на белого дракона. Обычно Джексома это развлекало, поскольку огненные ящерицы передавали Рут’у самые невероятные образы того, что они помнили, а самые интересные Рут’ передавал ему. Но сегодня файры, как и все прочее, не радовали юношу, а лишь раздражали.

«Анализируй, – наставлял ему Лайтол. – Мысли беспристрастно. Ты не сможешь править другими, пока не научишься владеть собой и смотреть на вещи шире».

Джексом несколько раз глубоко вздохнул, как советовал ему Лайтол делать перед выступлением на публике, чтобы привести мысли в порядок.

Рут’ летел над синей гладью маленького озерца в окружении огненных ящериц. Внезапно он сложил крылья и нырнул. Джексом вздрогнул, удивляясь, как Рут’у может нравиться ледяная вода с покрытых снегом вершин Плоскогорья. В летнюю жару она освежала, но сейчас, когда едва закончилась зима? Он снова вздрогнул. Что ж, если драконам нипочем и втрое более сильный холод Промежутка, вряд ли их смутит нырок в ледяное озеро.

Рут’ вынырнул, подняв волну, плеснувшую на берег у ног Джексома, который лениво обламывал с ветки толстые иглы, бросая их одну за другой в воду. По крайней мере, одно следствие его утренней вспышки гнева налицо: файров отправили на поиски.

И второе: ошеломленное выражение лица Дорса. То был первый раз, когда Джексом дал отпор своему молочному брату, хотя, во имя Скорлупы, его прежде сдерживала лишь мысль, что Лайтол наверняка будет недоволен. Дорс обожал дразнить Джексома, напоминая о размерах его дракона, но при этом скрывал злобу под маской дружеского подтрунивания, прекрасно зная, что молочный брат не сможет ответить как подобает, не получив выговор от Лайтола за недостойное его титула поведение. Джексом давно не нуждался в заботах Диланы, но врожденная доброта и благодарность за молоко, которым она его кормила после преждевременного появления на свет, не позволяли ему попросить Лайтола перевести кормилицу из холда.

Так почему же сегодня все это столь внезапно выплеснулось через край? Из воды вновь появилась голова Рут’а, в фасетчатых глазах отражались голубовато-зеленые отблески утреннего солнца. Огненные ящерки атаковали его спину шершавыми языками и когтями, счищая крошечные пятнышки грязи и обрызгивая его водой с помощью крыльев. Их собственные шкурки потемнели от влаги.

Зеленая ящерка завертелась, толкнула носом одного из двух синих и шлепнула крылом коричневого, чтобы тот не отлынивал. Джексом невольно рассмеялся. Зеленая принадлежала Дилане и до такой степени походила поведением на его кормилицу, что он вспомнил известную поговорку Вейров: дракон ничем не лучше своего всадника.

Итак, Лайтол не сделал Джексому ничего плохого. Рут’ был лучшим драконом на всем Перне. Вот только – Джексом наконец понял причину своего мятежа – его в этом качестве никогда не признавали. Внезапно юношу вновь охватила утренняя злость, разрушив слабенькую объективность, которой ему удалось достичь на берегу спокойного озера. Ни ему, Джексому, лорду Руата, ни Рут’у, белому дракончику из выводка Рамот’ы, не было позволено быть теми, кем они на самом деле являлись.