Книга Всадники Перна, страница 537 – Энн Маккефри

— Я освещу тебе дорогу, Н’тон. – Джексом схватил корзинку со светильниками.

Когда они отошли достаточно далеко, чтобы никто не мог их услышать, Н’тон повернулся к Джексому:

— Похоже, путешествия тебе больше по душе, чем скучные полеты с королевским крылом?

— Я не специально, Н’тон, – рассмеялся Джексом. – Просто мне хотелось первым увидеть Двуликую.

— И на этот раз никаких предчувствий?

— Предчувствий?

Н’тон, усмехнувшись, дружески обнял его за плечи:

— Похоже, тебя вдохновили образы, которые передавали файры.

— Про гору?

— Молодец! – Н’тон слегка встряхнул Джексома.

Они увидели темный силуэт опускающегося на пляж дракона, а затем два сверкающих глаза повернувшего к ним голову Лиот’а.

— У белого дракона ночью есть преимущество. – Н’тон показал на заметную шкуру Рут’а чуть в стороне от своего бронзового.

«Рад, что ты пришел. У меня зудит там, где мне не достать», – сообщил Рут’.

— Ему требуется помощь, Н’тон.

— Оставь тогда светильники мне. Я передам их Миррим, чтобы она смогла найти дорогу обратно.

Они расстались, и Джексом занялся Рут’ом. Он слышал, как Н’тон поздоровался с Миррим – их голоса отчетливо доносились до него в ночной тишине.

— Естественно, с Вансором все порядке, – раздраженно бросила Миррим. – Он словно приклеился к своей трубе. Даже не заметил, как я появилась, ничего не съел из принесенной мной еды и точно так же не заметил, как я ушла. Более того, – она помедлила и глубоко вздохнула, – Пат’а вовсе не распугала южных файров.

— С чего бы им пугаться?

— Из-за этого меня не пускают на плато, где Джексом с остальными собираются вытянуть у южных файров хоть что-то осмысленное.

— Осмысленное? Ах да, выяснить, сумеет ли Рут’ сделать их образы более четкими. Что ж, я бы особо по этому поводу не переживал, Миррим. Тебе найдется множество других дел.

— По крайней мере, моя драконица не какой-то бесполый заморыш, ни на что не способный, кроме как крутить шашни с файрами!

— Миррим!

Услышав холодные нотки в голосе Н’тона, Джексом почувствовал, как вдруг похолодело внутри у него самого. Дерзкие слова Миррим эхом звучали в его ушах.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Н’тон…

«Она даже не почувствовала угрозы в его голосе, – подумал Джексом. – Обычное для нее дело».

— Уж ты-то должен знать, – недовольно продолжала Миррим. – Разве не ты сам говорил Ф’нору и Брекке, что сомневаешься, сможет ли Рут’ спариваться? Куда ты собрался, Н’тон? Я думала, ты…

— Ты никогда не думаешь, Миррим!

— В чем дело, Н’тон? – Внезапная паника в ее голосе послужила Джексому некоторым утешением.

«Не останавливайся, – сообщил Рут’. – У меня все еще зудит».

— Джексом? – негромко позвал Н’тон, возможно не рассчитывая, что тот его услышит.

— Джексом? – вскрикнула Миррим. – О нет!

До Джексома донесся топот ее бегущих ног, он увидел, как подпрыгивает в воздухе корзинка со светильниками, и услышал рыдания девушки. Как всегда – сперва ляпнуть, лишь потом подумать, а потом целыми днями заливаться слезами. Теперь она наверняка будет таскаться за ним и каяться, прося прощения за свою глупость, пока не загонит его в Промежуток.

— Джексом! – снова с тревогой позвал Н’тон.

— Да, Н’тон? – Джексом послушно продолжал чесать хребет Рут’а, думая, почему жестокие слова Миррим не возымели должного действия. Бесполый заморыш! Увидев идущего к нему Н’тона, он ощутил странное чувство облегчения, возникшее где-то в глубине души. В его мыслях промелькнули воспоминания о всадниках, ждавших, когда спарится зеленая в Форте. Да, тогда он был только рад, что Рут’ не проявил никакого интереса. Возможно, он отчасти сожалел, что Рут’ лишен возможности испытать подобное, но его радовало, что ему самому такое никогда не предстоит.