Книга Беги или гори, страница 188 – Софья Ролдугина

А рядом росло огромное, мощное дерево, почему-то ярко-синее и покрытое мелкой чешуёй.

— Рано ещё, – вкрадчиво прошелестело оно и хищно клацнуло белыми колючками. – Всё должно получиться само собой.

— Ну-ну, – скептически откликнулась я. – А если меня раньше склюют?

Как назло, в ясном небе тут же закружили зловещие чёрные птицы – жирные, с иззубренными клювами и хриплыми голосами. Они нарезали круг за кругом, постепенно спускаясь ниже, пока одна не обнаглела окончательно и не уселась на ветку.

— А ты попробуй сделать так, – предложило сине-чешуйчато-колючее дерево.

И резко сомкнуло колючки.

Птица заверещала.

«А ничего себе способ», – подумала я и принялась усердно отращивать шип.

— Можно сделать их ядовитыми, – соблазнительно прошелестело дерево.

От глубокого тембра мурашки побежали по спине… Тут я, собственно, вспомнила, что у меня есть спина, и проснулась.

Надо мной нависал Кагечи Ро, мрачно сдвинув круглые брови к переносице, к счастью, полностью одетый и без фиолетовых светящихся манипуляторов. Как там говорилось в социально-просветительном ролике? «Избегайте стрессов, и ваша нервная система скажет вам спасибо!»

Ну вот – спасибо.

— Сколько? – мрачно поинтересовалась я, параллельно выверяя купол. Все слои были на месте, даже неориентируемая поверхность медленно вращалась – что ж, значит, хотя бы за собственный разум можно быть спокойной.

— Двенадцать катов, – ответил Кагечи Ро. Сразу понял, о чём вопрос… Специалист, что скажешь. – Ты не повреждена. Как себя чувствуешь? Можешь встать? Если да, то вставай быстрее, а то этот болван меня сейчас взглядом сожжёт. И я не шучу, с ним такое уже бывало.

Я скосила глаза. «Этот болван» сидел в углу, вывернув ноги как восточный мудрец, и пялился исподлобья. Рыжие волосы стояли торчком и на фоне тёмно-серого камня стены казались живым пламенем.

Больше никого из нашей тёплой компании видно не было. Ушли, интересно, или поблизости выжидают? Судя по копошению на границе купола, – второе.

— Спасибо за помощь, – произнесла я наконец и начала подниматься. Тейт тут же подскочил и протянул руку: – Слушайте, а тот мальчик…

От Кагечи Ро повеяло кисловатой неловкостью, и он отвернулся, скрывая выражение лица. Рыжий досадливо цокнул языком:

— Иди первый, скажи, мы сейчас будем.

Кагечи Ро склонил голову к плечу в знак согласия и проскользнул сквозь занавеску из бусин. Когда шаги стихли, Тейт одной подсечкой повалил меня, втиснул в подстилку всем весом и поцеловал – быстро, сильно, так что заболели губы и дыхание сбилось. Затем, улыбаясь, помог подняться снова – самоуверенный до сияющего ореола, наглый до скрежета зубовного.

Я машинально облизнулась; кожу всё ещё покалывало там, где он прикасался.

— Извини, – произнёс рыжий, ни на гран не ощущая вины. – Ты как, голова не кружится?

Кружится, кружится. Только чья это заслуга, интересно?

— Нет, – соврала я спокойно, оглядывая серые стены. Отдыхать меня поместили в каменную коробку с одним-единственным круглым окном под крышей и тоненьким лежаком на полу. – Так что там с мальчишкой? Он тоже маг?

А теперь надо глубоко вздохнуть и привести в порядок собственное тело – пульс, температуру, гормоны и прочее. Ещё немного – и первой ступени биокинеза явно станет недостаточно.

— Нет, – ответил Тейт, и взгляд у него забегал. Чувство стыда промелькнуло в мысленном фоне и угасло, подавленное волевым усилием – рыжий преодолел какую-то моральную установку, чтобы заговорить, и он сделал это ради меня. Как… тепло. – Для таких, как он, нет специального названия. Они просто существуют. Не обязательно дети – может, старики или молодые люди в полной силе, мужчины и женщины, кто угодно. В каждом селении есть один такой, не важно, деревня это или город. Рождаются они в простых семьях, не у магов. И через некоторое время начинают видеть и слышать мир. Весь сразу. Тогда им прокалывают перепонки в ушах и завязывают глаза.